ВО ИМЯ АЛЛАХА МИЛОСТИВОГО И МИЛОСЕРДНОГО
ﺑﺳﻡ ﺍﷲ ﺍﻟﺭﺣﻣﻥ ﺍﻟﺭﺣﻳﻡ
Аллах в переводе на русский - Бог, Господь, Всевышний

НДП ВАТАН tatar halyk firkasy. Rahim itegez!


ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО ПРЕЗИДЕНТУ РФ ПУТИНУ О ПРЕДОСТАВЛЕНИИ ЯЗЫКАМ КОРЕННЫХ НАРОДОВ РФ СТАТУСА ГОСУДАРСТВЕННЫХ ЯЗЫКОВ РФ https://irekle-syuz.blogspot.com/2015/05/blog-post_72.html

ХОРМЭТЛЕ МИЛЛЭТТЭШЛЭР ПОДДЕРЖИМ СВОЕГО ТАТАРСКОГО ПРОИЗВОДИТЕЛЯ! ПЕРЕЧЕНЬ ТАТАРСКИХ ФИРМ. СПИСОК ОТКРЫТ!

l

УЯН ТАТАР! УЯН! стихотворение

http://irekle-syuz.blogspot.ru/2015/07/blog-post_79.html

зеркало сайта https://ireklesyuzweb.wordpress.com/

Азатлык Радиосы

понедельник, 29 июля 2019 г.

«Слабых не уважают»: в 250 км от Омска почти тайно установили 30-тонного Ермака



https://www.business-gazeta.ru/article/432931?fbclid=IwAR29Y2tU9GFRtStuxWjK6r6JZmTabLq61_FChwjwf6fR57jHlqW7D62-YG4

«Слабых не уважают»: в 250 км от Омска почти тайно установили 30-тонного Ермака

Общественный активист Камиль Сайфулин рассказывает, почему 425-летие города Тара стало грустным праздником для местных татар
Установка памятника Ермаку в Омске три года назад вызвала недовольство среди татарской общественности. Тогда, несмотря на письма губернатору, в том числе и от ВКТ, памятник спорной исторической фигуре в местах традиционного проживания татар все-таки открыли. И вот новый сюрприз. При этом, к примеру, до другого исторического памятника — дома купцов Айтыкиных — властям Тары дела нет.
Ко дню города в Таре, что находится в 250 км от Омска, установили 30-тонный памятник завоевателю Сибири ЕрмакуКо дню города в Таре, что находится в 250 км от Омска, установили 30-тонный памятник завоевателю Сибири ЕрмакуФото: Анастасия Курникова

«ЕЩЕ ДО СВОЕГО ОТКРЫТИЯ БЮСТ СТАЛ ПРИЧИНОЙ РАЗДОРА В ГОРОДЕ»

Ко дню города в Таре, что находится в 250 км от Омска, установили 30-тонный памятник завоевателю Сибири Ермаку. 24 июля 2019 года в 16:00 на сайте «Тарского Прииртышья» появилась заметка: «Предприниматели во главе с Александром Лукьяненко — инициатором появления на въезде в город памятника Ермаку — завершают работы по подготовке кургана и фундамента под 30-тонную скульптуру».
На момент публикации статью с сайта «Тарского Прииртышья» удалили, но пост «ВКонтакте» под названием «Ермак прибудет в Тару» оставили. Однако с утра 26 июля главный рупор правительства «12 Канал» анонсирует открытие памятника Ермаку ко дню города в подарок местным жителям. В полдень 26 июля «Тара360» сообщает, что памятник установлен утром на перекрестке улиц Радищева и Ленина.
Место резиденции хана Кучума. Сейчас там установлен памятный знак Ермаку. ТобольскМесто резиденции хана Кучума. Сейчас там установлен памятный знак Ермаку. ТобольскФото: Гульназ Бадретдин
То есть информация про установку памятника при въезде в город появляется за три дня до события, при этом в сети нет никаких иных упоминаний про общественные слушания, про сбор предложений по установке памятника и обсуждение дизайна. Вообще ничего нет! Местное население и жители региона поставлены перед фактом установки памятника весьма спорной исторической личности. Согласованные это или несогласованные с областными властями действия — большой вопрос.
Напомним, что 2016 году власти Омской области имели опыт установки бюста Ермаку в Советском парке по инициативе регионального отделения Российского военно-исторического общества, которое на тот момент возглавлял генеральный директор «12 Канала» Александр Малькевич. Местные татары тогда выступили против установки бюста, но никто не прислушался к их мнению: бюст открыли на три дня раньше предполагаемой даты под усиленной охраной. Власть не может себе позволить принять решение и отказаться от его реализации под чьим-то мнением.
Памятный знак Ермаку в ТобольскеПамятный знак Ермаку в ТобольскеФото: Гульназ Бадретдин
Спустя три года реконструктор, руководитель омской городской общественной организации «Военно-исторический клуб живой истории „Кованная рать — Служилые люди Сибири“» Василий Минин эвакуировал находящийся в Советском парке деревянный сруб в иное место, а находящийся в двух десятках метров бюст Ермаку имел серьезные проблемы с плиткой, которая норовила отвалиться. Об этом писала омская пресса, обещали все устранить.
То есть еще до своего открытия бюст стал причиной раздора в городе и при этом не смог использоваться по назначению для пропаганды, так и оставшись одиноко стоять среди густых тополей советского парка. В январе 2019 года Минин зарегистрировал и возглавил Тарскую местную общественную организацию «Военно-исторический клуб „Служилые люди Сибири — Тарский острог“».

Татарская деревня в СибириТатарская деревня в СибириФото: Гульназ Бадретдин

«ПРЕДЫДУЩИЙ ОПЫТ УЧТЕН…»

Прошло три года, Малькевич давно покинул Омск, но его имя осталось на веки сохранено на табличках под бюстами Сергея Королева, Ермака и других личностей, которые были установлены в Омске по инициативе Российского военно-исторического общества. В регионе сменились областные и муниципальные власти, но предыдущий опыт учтен, и информацию про открытие большого памятника в области предпочли огласить в районной газете за несколько дней до события.
Время идет, регион пытается пропагандировать развитие туризма, привязывая в том числе и к сельской местности. Да, Тара — старинный город, в котором очень много красивых двухэтажных деревянных строений, не на все из них хватает бюджетных средств для поддержания в должном виде. В мае 2019 года я был в Таре, снял и опубликовал в социальных сетях видео про дом купцов Айтыкиных на улице Нерпинской.
Двухэтажное здание погибает, сыреет, разрушается. Окна первого этажа заколочены досками в целях сохранения дома от посещения вандалами и бомжами. Деревянный пол выдран, помещение на тот момент было затоплено весенними грунтовыми водами. Здание построено в ХIХ веке, является объектом культурного наследия. Сам город Тара был основан казаками в 1594 году, в городе имелась и Татаро-бухарская слобода, есть мечеть.
«Их наследники производили кожу, стекло, сукно, входили в «Ирбитское пароходство», владели пароходами «Работник» и «Тара», устраивали зимний путь от Ирбита до Томска»«Их наследники производили кожу, стекло, сукно, входили в «Ирбитское пароходство», владели пароходами «Работник» и «Тара», устраивали зимний путь от Ирбита до Томска»Фото: Гульназ Бадретдин
Айтыкины — тарские купцы первой и второй гильдий. Основатель династии — потомок исламского миссионера из Ургенча Дин-Али ходжи Ярымов, основавший бухарскую слободу в Таре. Его дети — Нияз и Кармышак — жили в ХIХ веке и вошли в тарское купечество, в 1827–1828 годах открыли короткий путь от Омска до Коканда. Их наследники торговали в Кяхте, Верном, Павлодаре, Семипалатинске, производили кожу, стекло, сукно, входили в «Ирбитское пароходство», владели пароходами «Работник» и «Тара», устраивали зимний путь от Ирбита до Томска. Сыновья Нияза — Абдулл-Фаттах, Насретдин и Рахматулла — в 1856 году получили потомственное почетное гражданство. Абдулл — участник Семипалатинского соглашения об упорядочении торговли в Западном Китае. Насретдин знал фарси, арабский, немецкий, французский, английский языки, собирал книги, совершил паломничество в Мекку и Медину, изучал опыт передовых предприятий. Рахматулла вошел в Сибирское фабрично-торговое товарищество «А. Щербаков и Кº», основавшее Успенскую писчебумажную фабрику. Потомки Айтыкина торговали хлебом, конским волосом и другими товарами в Таре и на Ирбитской ярмарке вплоть до 1917 года.
Наибольшую известность обрел купец Нияз Айтыкин. Когда русские купцы начали развивать торговлю с Китаем, они прошли путем, им «проторенным».
История татар Сибири в одном из музеевИстория татар Сибири в одном из музеевФото: Гульназ Бадретдин
Кроме предпринимательской деятельности, братья активно занимались и благотворительностью. Еще их отец и дед финансировали строительство первой в Сибири каменной мечети в Таре. Братья строили мечети в татарских аулах, в городе Павлодаре Казахстана. Насретдин Айтикин открыл в Таре библиотеку. Каменную мечеть в Таре разрушили в 1935 году в период борьбы коммунизма с религией.
Кандидат исторических наук, доцент Омского государственного университета Сергей Татауров писал: «В ходе сбора материалов по семье Айтыкиных я столкнулся с тем, как неравноценно оценивается в отечественной исторической науке деятельность русских и „инородцев“. В монографическом труде Гончарова и А.Р. Ивонина (2006) в списках купцов города Тары I и II гильдий Айтыкины отсутствуют. Только работая с архивами и по публикациям других историков узнаешь, что эти купцы входили в гильдии, занимали очень высокое место в городской жизни Тары. В работах, посвященных русско-китайским торговым отношениям, истории „Чайного пути“ подробно рассмотрены представители русского купечества и практически ничего нет по бухарским купцам, а ведь именно они были первооткрывателями этого торгового пути. Поэтому хочется надеяться, что история Айтыкиных будет написана и эта семья займет достойное место в ряду людей, внесших большой вклад в развитии Сибири».
Татарская деревня в СибириТатарская деревня в СибириФото: Гульназ Бадретдин

«ДОМ КУПЦОВ АЙТЫКИНЫХ ОСТАЛСЯ ОБДЕЛЕННЫМ К 425-ЛЕТИЮ ТАРЫ»

Дом купцов Айтыкиных остался обделенным к 425-летию города Тары, но хочется надеяться, что в дальнейшем появится финансирование, дом будет восстановлен и сможет сохранить татарскую историю города.
Более того, Тара является родным городом Абдрашида Ибрагимова — первого муфтия Японии. Он родился здесь 23 апреля 1857 года. Дед по отцу был ахуном Тары и одним из основателей городской каменной мечети. Мать около 40 лет учительствовала, а отец матери служил муллой в Таре. После учебы в медресе Тюменской области, Стамбуле, Мекке и Медине Ибрагимов вернулся в Россию и с 1885 года служил имам-хатыбом соборной мечети в Таре, там же являлся мударрисом медресе. В 1892–1894 годах служил казыем Оренбургского магометанского духовного собрания. В 1897 году посещает Османскую империю, в 1897–1900 годах совершает путешествие из Стамбула в Египет, Палестину и Хиджаз, затем во Францию, Италию, Австрию, Сербию, Болгарию. Через юг России на Кавказ, вдоль Каспийского побережья в Бухару, Туркестан, область Семиречья. Сибирским караванным путем вновь возвращается в Тару. В 1898 году получил право участвовать в выборе гласных Тарской городской думы на второе четырехлетие 1898–1902 годов. В 1902 году получил право участия в выборе гласных Тарской городской думы на третье четырехлетие 1902–1906 годах. В 1902–1903 годах впервые посещает Японию. Будучи членом правления мусульманской общины Оренбурга, становится одним из руководителей движения «Иттифак аль-Муслимин» и организатором ряда мусульманских конгрессов. Был проповедником идеи объединения суннитов и шиитов. На первом всероссийском мусульманском конгрессе в Нижнем Новгороде главным соперником Ибрагимова был Гаяз Исхаки. В 1905–1907 годах — член центрального комитета либерально-демократической мусульманской партии «Иттифак аль-Муслимин» (союз российских мусульман). В 1906 году избран выборщиком от Тарского уезда в Государственную Думу Российской империи. Занимался торговлей, однако в 1907 году был отстранен от выборов и привлечен к суду как редактор прогрессивной мусульманской газеты. Отбывал наказание.
В 1907 году Ибрагимов был вынужден продать типографию и отправиться в путешествие. Вначале он едет в Восточный Туркестан, Самарканд, Бухару, Семиречье, оттуда вновь на родину. Через некоторое время увозит семью в Казань. В 1908 году Ибрагимов во второй раз отправился в Японию, в феврале – июне 1909 года жил в Токио. С 1921 года Ибрагимов находится в эмиграции. В 1930–1931 годах жил в Мекке. В 1933 году он был приглашен в Японию. В 1938 он вновь приехал в эту страну, стал председателем Dai Nippon Kaikyō Kyōkai, официальной японской правительственной организации по исламу, и имамом Токийской мечети. Вплоть до самой своей смерти в августе 1944 года Ибрагимов продолжал верить в скорейшее обращение большинства японцев в ислам. Ибрагимов умер в Токио 17 августа 1944 года, похоронен там же.
Однако сегодня в Таре нет ни единого упоминания о земляке — выдающемся исламском деятеле, почитаемом во многих странах мира.
Далее за Тарой и Тарским районом также — исторические места проживания сибирских татар, потомков переселенцев поволжских татар и бухарцев. Усть-Ишимский и Тевризский районы самые отдаленные в нашем регионе. Достаточно проехать по татарским селам и увидеть памятные обелиски погибшим в Великой отечественной войне — там одни татарские фамилии. Но спустя 70 лет после общей победы над внешним врагом нужно не забыть напомнить, кто был сильнее и успешнее во внутренних событиях 400-летней давности.
Не имея перспектив развития промышленного потенциала, сельского хозяйства в отдаленных северных районах Омской области, видимо, единственное, чем можно воодушевить людей и заставить почувствовать гордость, — это исторические события 300–400-летней давности, которые имели непосредственное отношение к представителям разных национальностей и ныне живущих здесь.
Хочется верить в дружбу народов и возможность каждого из них изучать родной язык, бережно относиться к культуре и традициям. На данный момент в Таре функционирует муниципальное учреждение «Объединение национальных культур „Дом дружбы“», который располагается в историческом двухэтажном здании. Свою работу ведут представители немецкого, татарского, русского, латышского, эстонского народов, проживающих на территории Тарского района.
После публикации новости на сайте «12 Канала» про установку памятника в Таре, я поделился ссылкой с нашим аксакалом и получил короткий ответ: «Слабых не уважают». Обида затаилась тогда и дополнится в душе и сердце народа сейчас.
P. S. Никто не зовет и не призывает Татарстан помочь в решении данного вопроса, потому что в 2016 году никакой реакции не было из Казани. В каждом регионе татары решают свои проблемы сами. Всемирный конгресс татар нынче не общественная организация, а чиновничья структура одной республики.
Сайфулин Камиль Минуллович родился в селе Воробьево Венгеровского района Новосибирской области в 1985 году. Окончил Омский государственный технический университет по направлению «Связи с общественностью». Общественной деятельностью в татарских организациях Омской области занимается с 2009 года.

Протестная акция на Тверской. Как это было

https://zen.yandex.ru/media/protestrussia/protestnaia-akciia-na-tverskoi-kak-eto-bylo-5d3d85f4e3062c00adeaf28e?fbclid=IwAR3Pgy0cafwGYBKYTJ40uK5ticFA9xb1_DyyKGvUkmnJFvqY-hDglNlNz-c

Протестная акция на Тверской. Как это было

"Допускай!", "Это наш город!", "Один за всех и все за одного!", "Нельзя отменить любовь!", "За любовь!", "Жулики и воры пять минут на сборы", — скандировали лозунги, пришедшие на улицу Тверская, неравнодушные граждане.
27 июля в центре Москвы - возле мэрии прошла протестная акция против произвола на выборах в Московскую городскую Думу. Данное мероприятие не было санкционировано администрацией столицы. Поэтому правоохранительные органы подготовились к ней основательно. Сотрудники Росгвардии и полиции к месту предлагаемой протестной акции приехали заранее. Они установили металлические ограждения и выстроились цепью вдоль них. Недалеко от них были поставлены автозаки. При чём их было огромное количество.
Даже зачем-то огородили памятник поэту А.С. Пушкину.
В переулках была поставлена военная техника.
На выходе из метро также стояли полицейские. Они проверяли документы у тех людей, которые шли с рюкзаками, да и просто молодых парней.
Возле станции метро "Пушкинская" сотрудники полиции проверяют документы у молодых людей
Возле станции метро "Пушкинская" сотрудники полиции проверяют документы у молодых людей
Однако несмотря на это, к двум часам дня туда стали подходить люди. "Встретиться с независимыми кандидатами. За допуск независимых кандидатов!" - так объяснила свой приход к мэрии жительница столицы.
Росгвардия начала отодвигать людей от здания Московской городской Думы. Начались задержания. Забирали всех подряд: тех, кто просто сидел на скамейке или бортике; тех, кто кричал "допускай"; тех, кто пытался мирно поговорить с силовиками.
Как только набитые людьми автозаки начинали отъезжать, раздавались аплодисменты. Так люди поддерживали задержанных.
После этого росгвардейцы перекрыли вход на лестницу, которая ведёт к бывшему кинотеатру "Россия". Дабы воспрепятствовать прохода людей к Страстному бульвару.
В 16.30 толпа двинулась в сторону улиц Трубная и Арбат. Там уже начались массовые задержания. Согласно последним данным издания ОВД-инфо в ходе акции было задержано 1373 участника.
Со слов очевидцев в акции приняли участие более пяти тысяч неравнодушных граждан. Некоторые источники говорят о 10-15 тыс участниках.

Битва со злом у московской мэрии


"Сообщества должны иметь свой голос в реформе образования, в том числе татароязычные"

https://www.idelreal.org/a/30079939.html?fbclid=IwAR0cll7af3pNZUrHQYgbPNN47OOglhLQR6izipu1BZZ_t60-lSrghUGKiiw

"Сообщества должны иметь свой голос в реформе образования, в том числе татароязычные"




Верховный комиссар по делам национальных меньшинств Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) Ламберто Заньер на прошлой неделе посетил Казань. Он встретился с председателем Госсовета Татарстана Фаридом Мухаметшиным и общественниками, среди которых был директор школы "СОлНЦе" Павел Шмаков. По итогам визита в Казань Заньер дал интервью "Idel.Реалии", в котором рассказал о своем видении языкового конфликта, а также ответил на вопрос, ущемляются ли, на его взгляд, права татар в республике.
— В ходе предыдущего интервью нашему изданию вы заявили, что миссия вашего офиса заключается в предотвращении межэтнической напряженности и войн. Означает ли ваш приезд в Казань, что вы рассматриваете языковой конфликт в Татарстане именно в этом ключе?
— Конечно, ничего подобного это не означает. Я не считаю, что здесь есть какая-то внутренняя скрытая нависшая угроза, которая может как-то реализоваться и повлечь за собой конфликт — абсолютно нет. Меня интересуют два типа вещей. Первый — это изучать, каким образом происходит интеграция в обществах, в которых исходно заложено разнообразие; изучать то, как обеспечивается стабильность в тех случаях, когда это хорошо работает и получается, на чем она держится. Мне всегда очень хочется увидеть примеры такой социальной стабильности в обществах, в которых есть обширное разнообразие.
То, что я вижу здесь, — это очень разношерстное и разнообразное общество, оно по-своему уникально, потому что мы имеем дело с пересечением европейской и азиатской культуры. Соответственно, меня интересуют вопросы, которые возникают в связи с эволюцией — в частности, эволюцией взаимоотношений между государством и автономией. Здесь мы можем говорить об эволюции отношений между регионом и федеральным центром. И, соответственно, меня интересуют последствия и то, что это может значить для конкретных регионов, где есть такое сильное этническое разнообразие. И для меня особо важно сделать акцент на образовании, на том, как проходит реформа в этой сфере. Это одно.
А второй набор вещей, который меня интересует, — изучение функционирующих моделей. То есть [для меня важно] посмотреть, что работает, как оно работает, какие уроки из этого можно вынести и какие позитивные модели для этого можно взять для других регионов. Также меня интересует, какими путями может обеспечиваться эта позитивная интеграция, которая будет основана на включении самых разнообразных партнеров и на стратегическом участии жителей для создания более социально сплоченного общества. Мне интересно, как эта интеграция может реализоваться в самых разных направлениях: общественной жизни, культуре, политике, экономике. И как это может стимулировать развитие региона и государства в целом.
— В рамках своего визита в Россию вы посетили Москву и Казань. Почему был выбран именно Татарстан? Связано ли это с языковым конфликтом?
— Почему Татарстан? Потому что это один из крупнейших по численности народ в России. Если не крупнейший — после русского. Поэтому мне было очень интересно увидеть, как живет и функционирует такое огромное национально-этническое и языковое сообщество. Кроме того, в состав этого народа входят не только люди, проживающие в Татарстане — эта этническая семья значительно больше, она включает в себя огромную диаспору за пределами республики и России. Наконец, меня очень интересует реформа, происходящая в связи с законом об образовании — я слышал некоторые беспокойства, которые звучали в связи с его реализацией. Вопрос сводится к тому, насколько возможно и необходимо вкладывать больше усилий для защиты культурного и языкового наследия татар. И насколько опасна эта реформа для будущего сохранения этого наследия.
Поскольку эти вопросы я слышал, мне хотелось приехать и увидеть ситуацию на месте более пристально. Также прекрасно понятно, что сохранение культуры, этнической целостности, национального богатства, языка, культуры и литературы — это то, что требует огромных инвестиций. Это, безусловно, и должно являться задачей всех нас на будущее. В то же время мы сами продвигаем и включение, и инклюзию — в связи с этим, конечно, изучение русского языка и русской культуры должно быть таким объединяющим фактором для столь многонациональной страны, которая включает в себя и носителей русского языка и культуры, и не только.
В связи с этими двумя положениями (о сохранении национальной культуры и общеобъединяющей культуры другого языка) мне было очень важно увидеть и понять, какие инвестиции, силы, внимание уделяются и тому, и другому направлению, потому что оба кажутся мне одинаково важными.
Есть еще, пожалуй, два аспекта, которые лично для меня делают эту тему особенно интересной. В Татарстане проживают 170 или 190 (мы слышали разные данные) различных этнических групп. Мне хотелось посмотреть на проблематику, которая возникает у столь огромного объединения разного по этническому составу населения. Кроме того, здесь находится один из старейших университетов, в котором нам посчастливилось провести очень интересное обсуждение. Мы как организация всегда заинтересованы в поисках новых возможностей для взаимодействия с научным академическим миром. — Вы сказали, что вам было известно о тех опасениях, которые высказывались в связи с языковой реформой. Из той информации, которой вы обладаете, и по результатам вашего визита у вас сложилось мнение, насколько тем людям, которые хотят изучать татарский язык, предоставлена такая возможность?
— Безусловно, огромный объем работы уделяется тому, чтобы продвигать татарский язык и обучать ему. Мы, например, были в школе (татарская гимназия №2 — "Idel.Реалии"), которая полностью ведет преподавание всех предметов на татарском языке. Это очень здорово и тщательно сделано.
С другой стороны, мы видим, что все экзамены, включая ЕГЭ, в России сдают на русском языке. Соответственно, у тех, кто, может быть, хотел бы учить татарский язык или сдавать экзамены на татарском, возникает беспокойство, смогут ли они хорошо сдать экзамены на русском языке. Также возникает вопрос и в связи с преподаванием русского языка в татарских школах. Понятно, что это делается на очень высоком уровне, потому что мы видим, что экзамены сдают очень хорошо. Но, как мне кажется, у не татарского населения, которое хотело бы изучать татарский язык и культуру, есть сложности в доступе к этой возможности — при том, что татарский является государственным языком [в республике].
Может быть, здесь потребовался бы какой-то пересмотр политики — чтобы у людей, которые хотели бы учить татарский, но татарами не являются, не было этих препятствий. Понятно, что это не может быть насильственно навязано — это должна быть возможность, предоставленная по выбору.
— Знаете ли вы, что подобных школ в Татарстане очень мало?
— Я знаю, что таких школ немного.
— Как вы думаете, есть ли значительная разница в видении языкового конфликта у Москвы и Казани?
— Мы встречались в Министерстве образования [и науки Татарстана] и слышали, что диалог между федеральными и региональными властями в связи с этим новым законодательством, действительно, происходит. Да, высказываются беспокойства, и я очень приветствую саму идею взаимодействия власти на местном и федеральном уровнях. В прошлом году я встречался с заместителем министра образования России, чтобы обсудить эту ситуацию. Если необходимо, я буду рад снова вернуться, чтобы еще раз расширить это обсуждение и те тезисы, которые я тогда озвучивал.
— Изменения в закон об образовании в части языковой политики являются нарушением прав татарского народа, на ваш взгляд? Ущемляет ли он их права?
— Мне достаточно трудно ответить на этот вопрос, потому что я был здесь всего два дня и видел одну локальную школу. С другой стороны, я встречался с председателем Государственного Совета, с органами власти — я вижу огромные инвестиции, которые вкладываются в изучение национальных языков, в частности, татарского. Огромные силы вкладываются, чтобы в этом преподавании выполнить требования, которые есть у населения, и требования, которые есть в законе. Поэтому я с очень большой аккуратностью могу выносить какие-либо суждения, потому что у меня все-таки пока недостаточно данных.
С другой стороны, на основании тех элементов, информации, которую я получил, я вижу, что возможности получения доступа к изучению своей языковой культуры у одного этноса остаются достаточно ограниченными. При том, что татарский язык является государственным, можно было бы обеспечить достаточно более широкие возможности для его изучения и гораздо сильнее укрепить роль его преподавания, учитывая численность народа. Поэтому, как кажется, само предоставление этих возможностей — безусловно, очень хороший положительный шаг вперед, но можно было бы постараться их расширить.
— Может ли по итогам визита в Казань и вашего личного ознакомления с ситуацией введена процедура постоянного контроля этнонациональной и языковой ситуации в Татарстане?
— Проведение мониторинга для меня было бы изначально невозможно, поскольку я, в принципе, не обладаю инструментами, которые могли бы дать возможность это делать. Мой образ действия совершенно другой — я работаю с органами власти, с моими собеседниками, которых я стараюсь найти для того, чтобы получить более широкую картину. Я стараюсь установить те прямые контакты, которые будут полезны для получения информации. Если возникают какие-то беспокойства, то вот это и есть те самые каналы, по которым эта информация могла бы ко мне приходить.
Но мы везде придерживаемся одних и тех же принципов относительно того, что законодательство в области языка и образования (особенно, когда это законодательство требует какой-то реформы, или она проходит в данный момент) должно реализовываться или создаваться с привлечением сообщества, которое непосредственно представляет эти интересы. Они должны иметь свой голос в связи с реформой и в контексте этой реформы. Я не знаю, насколько полно к этому было привлечено татароговорящее сообщество. Необходимо опираться на стимулы, чтобы распространялось более положительное отношение к изменению в законодательстве. — Вы сказали, что вам было известно о тех опасениях, которые высказывались в связи с языковой реформой. Из той информации, которой вы обладаете, и по результатам вашего визита у вас сложилось мнение, насколько тем людям, которые хотят изучать татарский язык, предоставлена такая возможность?
— Безусловно, огромный объем работы уделяется тому, чтобы продвигать татарский язык и обучать ему. Мы, например, были в школе (татарская гимназия №2 — "Idel.Реалии"), которая полностью ведет преподавание всех предметов на татарском языке. Это очень здорово и тщательно сделано.
С другой стороны, мы видим, что все экзамены, включая ЕГЭ, в России сдают на русском языке. Соответственно, у тех, кто, может быть, хотел бы учить татарский язык или сдавать экзамены на татарском, возникает беспокойство, смогут ли они хорошо сдать экзамены на русском языке. Также возникает вопрос и в связи с преподаванием русского языка в татарских школах. Понятно, что это делается на очень высоком уровне, потому что мы видим, что экзамены сдают очень хорошо. Но, как мне кажется, у не татарского населения, которое хотело бы изучать татарский язык и культуру, есть сложности в доступе к этой возможности — при том, что татарский является государственным языком [в республике].
Может быть, здесь потребовался бы какой-то пересмотр политики — чтобы у людей, которые хотели бы учить татарский, но татарами не являются, не было этих препятствий. Понятно, что это не может быть насильственно навязано — это должна быть возможность, предоставленная по выбору.
— Знаете ли вы, что подобных школ в Татарстане очень мало?
— Я знаю, что таких школ немного.
— Как вы думаете, есть ли значительная разница в видении языкового конфликта у Москвы и Казани?
— Мы встречались в Министерстве образования [и науки Татарстана] и слышали, что диалог между федеральными и региональными властями в связи с этим новым законодательством, действительно, происходит. Да, высказываются беспокойства, и я очень приветствую саму идею взаимодействия власти на местном и федеральном уровнях. В прошлом году я встречался с заместителем министра образования России, чтобы обсудить эту ситуацию. Если необходимо, я буду рад снова вернуться, чтобы еще раз расширить это обсуждение и те тезисы, которые я тогда озвучивал.
— Изменения в закон об образовании в части языковой политики являются нарушением прав татарского народа, на ваш взгляд? Ущемляет ли он их права?
— Мне достаточно трудно ответить на этот вопрос, потому что я был здесь всего два дня и видел одну локальную школу. С другой стороны, я встречался с председателем Государственного Совета, с органами власти — я вижу огромные инвестиции, которые вкладываются в изучение национальных языков, в частности, татарского. Огромные силы вкладываются, чтобы в этом преподавании выполнить требования, которые есть у населения, и требования, которые есть в законе. Поэтому я с очень большой аккуратностью могу выносить какие-либо суждения, потому что у меня все-таки пока недостаточно данных.
С другой стороны, на основании тех элементов, информации, которую я получил, я вижу, что возможности получения доступа к изучению своей языковой культуры у одного этноса остаются достаточно ограниченными. При том, что татарский язык является государственным, можно было бы обеспечить достаточно более широкие возможности для его изучения и гораздо сильнее укрепить роль его преподавания, учитывая численность народа. Поэтому, как кажется, само предоставление этих возможностей — безусловно, очень хороший положительный шаг вперед, но можно было бы постараться их расширить.
— Может ли по итогам визита в Казань и вашего личного ознакомления с ситуацией введена процедура постоянного контроля этнонациональной и языковой ситуации в Татарстане?
— Проведение мониторинга для меня было бы изначально невозможно, поскольку я, в принципе, не обладаю инструментами, которые могли бы дать возможность это делать. Мой образ действия совершенно другой — я работаю с органами власти, с моими собеседниками, которых я стараюсь найти для того, чтобы получить более широкую картину. Я стараюсь установить те прямые контакты, которые будут полезны для получения информации. Если возникают какие-то беспокойства, то вот это и есть те самые каналы, по которым эта информация могла бы ко мне приходить.
Но мы везде придерживаемся одних и тех же принципов относительно того, что законодательство в области языка и образования (особенно, когда это законодательство требует какой-то реформы, или она проходит в данный момент) должно реализовываться или создаваться с привлечением сообщества, которое непосредственно представляет эти интересы. Они должны иметь свой голос в связи с реформой и в контексте этой реформы. Я не знаю, насколько полно к этому было привлечено татароговорящее сообщество. Необходимо опираться на стимулы, чтобы распространялось более положительное отношение к изменению в законодательстве.