ВО ИМЯ АЛЛАХА МИЛОСТИВОГО И МИЛОСЕРДНОГО
ﺑﺳﻡ ﺍﷲ ﺍﻟﺭﺣﻣﻥ ﺍﻟﺭﺣﻳﻡ
Аллах в переводе на русский - Бог, Господь, Всевышний

НДП ВАТАН tatar halyk firkasy. Rahim itegez!


ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО ПРЕЗИДЕНТУ РФ ПУТИНУ О ПРЕДОСТАВЛЕНИИ ЯЗЫКАМ КОРЕННЫХ НАРОДОВ РФ СТАТУСА ГОСУДАРСТВЕННЫХ ЯЗЫКОВ РФ https://irekle-syuz.blogspot.com/2015/05/blog-post_72.html

ХОРМЭТЛЕ МИЛЛЭТТЭШЛЭР ПОДДЕРЖИМ СВОЕГО ТАТАРСКОГО ПРОИЗВОДИТЕЛЯ! ПЕРЕЧЕНЬ ТАТАРСКИХ ФИРМ. СПИСОК ОТКРЫТ!

l

УЯН ТАТАР! УЯН! стихотворение

http://irekle-syuz.blogspot.ru/2015/07/blog-post_79.html

зеркало сайта https://ireklesyuzweb.wordpress.com/

Азатлык Радиосы

понедельник, 26 мая 2014 г.

В колонии Омска заключенные-мусульмане подняли бунт

В колонии Омска заключенные-мусульмане подняли бунт

http://rufabula.com/news/2014/05/15/muslim-uprising
В колонии Омска заключенные-мусульмане подняли бунт
После смерти гражданина Таджикистана в колонии № 6 Омской области РФ, содержащиеся там таджикские и узбекские заключенные подняли бунт. Взбунтовавшиеся заключенные заявили, что гражданин Таджикистана Бехзод Отабобоев скончался вследствие жестоких пыток, примененных со стороны сотрудников администрации колонии. По их словам, здесь содержится большое количество граждан Таджикистана и Узбекистана. Первые сообщения о тюремном бунте в адрес узбекской службы Радио Озоди (Радио Свобода) поступили от правозащитной организации «Ердам» и его руководителя Бахрома Хамроева. Именно Хамроеву заключенные 13 мая сообщили о смерти 25-летнего гражданина Таджикистана Бехзода Отабобоева, который был жестоко избит сотрудниками администрации. Это известие вызвало возмущение содержащихся в колонии таджиков, узбеков и других мусульман, количество которых составляет примерно 100 человек. По сообщению одного из заключенных, администрация попыталась усмирить бунт и пошла на уступку, позволив переместить часть заключенных из спецблока под названием «адаптация», а содержащихся в жестких условиях других заключенных, перевести в обычный режим. Один из заключенных, связавшихся с радио Озодлик по телефону на правах анонимности так рассказал о случившемся: «Убили одного из наших и мы все, мусульмане, подняли бунт. Лично я здесь нахожусь уже полтора года и такой случай у нас произошел впервые. Год назад один русский повесился. Дело в том, что новых заключенных сперва содержат на особом режиме, так называемом карантине. Они проводят примерно 9 месяцев в зоне адаптации и только потом переводятся в обычные условия. Там содержались примерно 20 таджиков и узбеков, и нам удалось вызволить оттуда пока 4 наших. Мы спросили их, бьют ли их там, они сказали, нет. Администрация решила, что до пятницы вызволит всех из зоны адаптация». Как сообщают заключенные, администрация колонии также пообещала им провести тщательную проверку факт смерти Бехзода Отабобоева и привлечь виновных к ответственности. Тем временем, в самой администрации факт бунта заключенных отрицают. Дежурный колонии лейтенант Еременко сообщил в беседе с узбекской службой Радио Озоди, что «никакого бунта в тюрьме не было. Я не могу назвать это бунтом, это все ложь. У нас в тюрьме никто убит не был. Здесь все спокойно», сказал он. Однако другие заключенные в беседе с правозащитниками «Ердам» рассказали, что Бехзод Отабобоев подвергся пыткам со стороны начальника охраны и его подчиненных, вследствие чего скончался. Эта организация заявила, что намерена расследовать это дело. По данным правозащитников, в тюрьмах России содержится не менее 5 тыс.граждан Таджикистана.

Воины-хлеборобы против Путина Украинская резервная армия готова к борьбе как с внешней агрессией, так и с любой инкарнацией Януковича

Воины-хлеборобы против Путина

Украинская резервная армия готова к борьбе как с внешней агрессией, так и с любой инкарнацией Януковича
http://www.svoboda.org/content/article/25393537.html
Геннадий Друзенко на базе УРА


На площади Независимости и Крещатике по-прежнему стоят палатки, в которых живут люди, приехавшие со всей Украины. Они готовы с оружием в руках отстаивать независимость своей страны или сопротивляться попыткам снова установить диктатуру. С этой целью в Киеве формируется "Украинская резервная армия". Инициатива принадлежит юристу Геннадию Друзенко и его товарищам-бизнесменам. 

"Подготовка в рядах УРА научит противостоять врагу, а в первую очередь заставит его сначала задуматься, стоит ли нападать", – говорит Геннадий Друзенко. Трехдневные программы "Украинской резервной армии" включают курсы стрельбы, первой помощи, тактические игры.

Геннадий Друзенко рассказал Радио Свобода о том, как создается УРА.

– Ваша армия необходима, потому что регулярная армия не действует?
 
– Действует, она рождается в  муках. Но она далеко не эффективная, не сравнима по своей мощи с российской армией, даже с польской или эстонской. Поэтому идея у нас родилась, с одной стороны, из понимания, что государство слабо как никогда. А с другой стороны, из понимания, что главный вывод Майдана был о том, что люди могут быть намного эффективнее без традиционной вертикальной интеграции. Наверное, отчасти это украинский менталитет, который позволял сотнями лет выживать без государственности, интегрироваться не вертикально, а горизонтально.   

– Запорожская Сечь… 
  
Философия состоит в том, чтобы само присутствие многочисленного ополчения пугало Путина и любую реинкарнацию Януковича
– Сечь, потом, в составе Российской империи, хуторянство. Махно, партизанщина. УПА – немного другой проект, более централизованный, а тут, на Днепрянщине, последние бои с ЧК были в начале 1930-х годов. А с другой стороны, понимание, что современные массмедиа позволяют горизонтальным структурам быть намного эффективнее. Мы, люди, далекие от военной профессии, кинули клич. Я – юрист, один мой коллега – бизнесмен. Кстати, сделал бизнес в Москве по поставке оборудования для микробиологических лабораторий, выпускник московского университета из Донбасса Влад Кириченко. Второй партнер – из Галиции, собственник большого строительного бизнеса. Мы перенесли парадигму Майдана на новую ситуацию, на вторую серию конфликта: если мы не сделаем, то вряд ли кто-то сделает вместо нас. В этом были, конечно, огромные минусы. Потому что надо было учиться с нуля. Автомат все мы в школе разбирали, но дальше были проблемы.

– То есть вы категорически штатский человек? 
 
– Я даже не служил. Мой друг служил в советской армии, я как раз попал на излом и не служил. Последнее, что я помню, – НВП в школе. Потом я учился, ездил по хорошим университетам в континентальной Европе, Британии и Америке, получил британское образование, занимался исследованиями,  практиковал право. Вот это понимание, что государственное посредничество не работает или работает очень неэффективно, привело нас к мысли, что последняя надежда – это то, что называется militia, ополчение. То есть мы никогда не подготовим спецназовцев – это понятно, но если каждый десятый будет готов защищать Киев, то это 300-400 тысяч, любая армия завязнет в городе.
Геннадий Друзенко, штатский человек, на Майдане
Геннадий Друзенко, штатский человек, на Майдане

 
– Но эта армия против России или армия для гражданской войны? 
 
– Это армия против любого агрессора. Сегодня это Россия – это очевидно. Но наша философия состоит в том, что самодостаточные мирные люди, умеющие быстро брать в руки оружие из своего сейфа и становиться непрофессиональной, но реальной парамилитарной силой…

– Для того, чтобы он достал оружие из сейфа, оно должно там появиться, а для того, чтобы появилось, нужно разрешение от государства. Как это решить?
 
– Тут коррупция играет хорошую роль. Можно, конечно, пройти все эти круги бюрократического ада, а можно просто немного доплатить и получить разрешение. Оба пути приемлемы в зависимости от того, насколько быстро надо получить. Мы открыли для себя, что у нас под нарезное охотничье оружие попадает все, что не стреляет очередями, включая снайперские винтовки британского или американского производства, были бы деньги.
 
– Мы знаем еще третий путь – захватить СБУ в Луганске и украсть…

  
Если каждый десятый будет готов защищать Киев, то это 300-400 тысяч, любая армия завязнет в городе
– Это не наш путь. Хотя в какой-то час икс мы очень близки были к серьезному обсуждению, что делать, если завтра вдруг на Киев упадут "зеленые человечки". Если быть до конца откровенным, даже поговорили с военными, где у них арсеналы, и обсудили возможность пострелять в случае чего. Но этот блицкриг не состоялся. Даже при хороших знакомствах у нас около месяца заняло оформление документов. Теперь есть какой-то костяк с АКНами, которые стали МКСами, МКМами: все отличие, что они не стреляют очередями. Судя по всему, и не надо. Но опять-таки философия состоит не в том, чтобы стать спецотрядом, Рэмбо, а в том, чтобы само присутствие многочисленного ополчения пугало Путина и любую реинкарнацию Януковича. Я люблю повторять цитату, которую приписывают Бенджамину Франклину, у него очень оригинальное определение демократии, что демократия  это договоренность о правилах поведения между хорошо вооруженными джентльменами. Думаю, что это, как ни странно, вдруг через два столетия оказалось очень актуально для Украины. Сегодня вызов номер один  это Путин, это дестабилизация ситуации. Но мы видим по Киеву, по другим городам: там, где есть местное население, готовое патрулировать и обеспечивать безопасность своего населенного пункта, там более-менее спокойно. Потому что, какие бы ни были хорошо обученные и профессиональные офицеры ГРУ, о которых мы все время слышим, без поддержки местного населения это фактически невозможно, их бы все равно выловили. Потому что в своем районе, своем городе, своем селе ты знаешь соседей, у тебя разведка на месте, контрразведка на месте, ты понимаешь все, ты играешь, не тебя играют. Это проблема в Восточной Украине, потому что существенная часть населения в определенных местах реально поддерживает сепаратистов, террористов. Украинские силовики просто не знают, что делать в такой ситуации. Выжечь все огнем, чтобы было вроде бы эффективно, – это путь в никуда. Соответственно, три кита. Первое   это локальность, готовность действовать на своей земле, защищать порядок, безопасность, независимость. Второе  это самообеспечение. Наша инициатива  это точно не наемники. Потому что проблема любого военного, полицейского, силовика несостоявшейся демократии, как Украина, что очередной Янукович может поставить перед выбором: или на маргинез, или ты исполняешь незаконные приказы. Это очень тяжелый выбор. У всех есть семьи, понимание, как зарабатывать на хлеб. В отличие от нас, единственное, что мог делать тот же "Беркут": или out of the game, или исполняй. Был такой украинский философ Липинский, теоретик гетьманата в начале ХХ века, у него есть хороший образ воинов-хлеборобов, то есть не столько запорожцы, сколько реестровые казаки, которые и хлеб выращивают, и в случае необходимости достают сабли и мушкеты и защищают родину или решают внутренние проблемы. Соответственно, наша философия такая это не вместо мирной жизни, не вместо моей юридической практики, не вместо бизнеса моих коллег, а это в нагрузку, как гарантия того, что не придет, если мы говорим про внутреннее, налоговик с маски-шоу, эсбэушник и не станет заниматься рэкетом. Потому что они все смелые, пока они имели дело с овцами, но как только у овец появляются волчьи зубы… Видели, как "Беркут" после первых потерь просто посыпался и начал бежать? А это были одни из элитных силовиков Януковича.
Листовка на Майдане
Листовка на Майдане

 
– Опасно вооружать людей. В конце концов, эти автоматы могут быть повернуты против инкассатора или против соседа, который слишком громко стучит в стену.

  
Мы не рвемся на телеэкраны, чтобы показать, что мы герои, спасшие Украину
– Это правда. Поэтому мы выступаем против простой раздачи оружия. Было предложение не по паспортам, а по правам водителя, то есть прошел минимальную медицинскую проверку. Тут, скорее, мы берем за образец швейцарскую модель, когда ты должен пройти тренинг, показать, что ты дисциплинированный, ответственный, готов подчиняться определенным правилам. Только тогда есть смысл человеку давать оружие, которое он бы держал у себя дома. В общем-то, конечно, это опасно, никто не даст гарантию, что завтра муж не увидит жену с любовником и не расстреляет обоих. Но, с другой стороны, и давать автомобиль опасно, потому что любая статистика показывает, что в авариях гибнет больше людей, чем от автоматического и холодного оружия. Поэтому мы должны не ударяться в крайности, а уравновешивать плюсы и минусы. В ситуации, когда государство не справляется со своими базовыми функциями – обеспечивать территориальную целостность, безопасность граждан, элементарный порядок на улицах, – наверное, надо отдать эту функцию самоорганизованным гражданам.

– Вы самоорганизованный гражданин, у вас есть батальон, у Яроша есть свой батальон, Олег Ляшко собирает свой батальон. Почему государство должно выбрать вас, а не Яроша?  

  
Наш Майдан был не потому, что мы хотели поменять Януковича на Порошенко
– Мы вообще не претендуем, чтобы государство выбрало нас. Потому что, в отличие от Яроша и особенно от Ляшко, мы не рвемся на телеэкраны, чтобы показать, что мы герои, спасшие Украину. Мы хотели бы не столько строить государство Украина, как держать его в естественных границах, чтобы оно далеко не уходило. По-украински это красиво звучит: загнать его назад в хлев. Наш Майдан был не потому, что мы хотели поменять Януковича на Порошенко. Мне в страшном сне не могло присниться, что после этой страшной крови у нас Турчинов будет главой государства. Просто кошмар какой-то. Человек, который не мог даже Киев выиграть… Мы не рвемся в бой. Мы те, кто будет стоять у своих дверей и отбивать атаки как внешние, так и внутренние. Потому что Путин мощнее, но Янукович расстреливал людей вот тут. При всем том, что тут не было пулеметов, гранатометов, минометов, тут погибло больше людей, чем со всей тяжелой техникой на сегодня в Донбассе.
 
– Обороняться или наступать? Потому что сейчас есть две, по крайней мере, области, где нужно наступать.
 
– Мы считаем, что это функция государства. Я плачу налоги, причем не маленькие, я имею право ожидать, что наступать будут люди, у которых есть бронетранспортеры, бронежилеты, оружие, которое нельзя купить в охотничьем магазине, у которых есть командование, которые тренировались не три дня, как мы можем себе это позволить, а год-два. Это абсолютно легитимные ожидания. Если государство не готово будет удержать, то точно это не наша функция, потому что наше участие в войне на чужой территории без соседа, которого ты знаешь, без друга, которому ты можешь позвонить,  это просто дополнительное пушечное мясо, оно не спасет Украину, но увеличит количество жертв. Тут мы очень трезво смотрим на вещи. 
 
– Там есть свои отряды самообороны, которые не хотят допустить создания Новороссии. Я разговаривал с шахтерским лидером, который говорит: у нас парни рвутся в бой, у нас есть отряды, государство не дает. Вы бросите их на произвол судьбы или будете поддерживать как-то? 

  
"Правый сектор" должен войти в учебники, как сделать из мухи слона
– Мы стараемся помочь деньгами, одеждой тем, кто там вовлечен. Просто любая активность должна быть не только героическая, а эффективная. Мы очень трезво смотрим на наши возможности. Мы можем подготовить потенциальных партизан, готовых действовать на своей хорошо известной местности, то есть, условно говоря, достать то, что стреляет, и выстрелить из своего окна в непрошенного "зеленого человечка", а потом идти к другу, которого ты предупредил. Действия на чужой территории, более того, территории, которая уже захвачена противником, требуют на порядок высшего и вооружения, и умения. Дело не в том, что нам не жаль Донбасса или мы считаем, что его надо выкинуть, просто мы понимаем, что 250-300 резервистов, которые прошли тренинг на наших базах, это потенциально 100 трагедий без того, что они смогут что-то кардинально переломать. Да, за Донбасс надо бороться. В отличие от Крыма, молчаливое большинство, пассивное, вся социология это показывает, за то, чтобы остаться в составе Украины. Просто мы не тот инструмент, который может эффективно справиться с этой функцией.


– Хорошо, начинается война, высаживаются "зеленые человечки"; предположим, происходит это для того, чтобы сорвать президентские выборы. У вас сейчас достаточно людей, которые могут сопротивляться, или пока все это проекты, теория?
 
– Мы уже провели восемь полноценных тренингов. Есть у нас короткая программа на двое суток, эти люди проходят базовую огневую подготовку. Кстати, стреляют украинцы очень неплохо. Статистика наша показывает, что женщины почему-то лучше мужчин.
 
– А много ли женщин?
 
– Где-то треть. Причем у нас нет гендерных квот  это абсолютно естественный поток. Второе  это тактические игры. Тут нам удалось привлечь людей, которые знают о войне не понаслышке и не о Второй мировой, а о современных гибридных войнах, вооруженных конфликтах без правил. Их информация и тренинги, и просто рассказы о чеченской, иранской, иракской войне. Третье  это парамедицинская подготовка, первая помощь – от ран до вывиха. Какие-то азы работы в помещениях, которые могут быть заминированы, растяжки, работа в лесу. Рукопашный бой. Все это на базовом уровне. Но, даже пройдя эти двое суток очень интенсивного тренинга, человек понимает, то ли он телевизора насмотрелся и ему захотелось поиграть в войну, то ли, наоборот, он почувствовал себя в своей тарелке. Как говорят все, кто войну видел воочию, никогда не знаешь до первого выстрела, как ты себя поведешь: начнешь убегать или пойдешь в атаку.
  

 
– А возраст? В основном ветераны?


  
Я хочу жить не в стране Вашингтона, Ататюрка или Путина, лидера, я хочу жить в стране, где я не буду знать, кто президент
– Студенты, молодые профессионалы. Хотя есть и люди после 50. Я был, если честно, удивлен энтузиазмом населения: от самых юных до зрелых людей, которые вспоминают свою юность и службу в советской армии. Кому-то это позволяет вспомнить навыки, полученные еще в Советском Союзе или в Украине, а кто-то с нуля учится. Дальше каждый решает для себя; может, кто-то пойдет записываться в батальон "Киев-1" или "Днепр", кто-то, наоборот, расскажет соседям, что делать, что такое тревожная сумка в случае высадки. В любом случае эта подготовка – это как среднее образование, дальше ты можешь идти сантехником, а можешь в лучший университет. Вот в этом мы видим нашу функцию. Плюс для себя мы видим модель бойца-резервиста, которая не является профессиональной подготовкой Рэмбо и не является идиотской советской системой, когда надо полгода маршировать. Мы три-четыре тренинга искали баланс. Потому что, с одной стороны, рейнджеры к нам приехали из иностранного легиона, в Африке огнем все выжгли. Но это не Африка, тут своя земля. С другой стороны, это отставные военные, которые знают, как надо, но просто сегодня не работают. Думаю, что, по отзывам тех людей, которые прошли тренинги и имели возможность сравнить с нацгвардией, народ говорит, что это очень удачно, тренинг выходного дня, когда ты не должен бросать работу, уезжать в поле на мобилизацию, а совмещать функции главы семейства, мамы маленьких детей и вот эту дополнительную функцию, миссию, когда человек понимает, что защита его близких, родных, маленькой родины  это, скорее всего, его ответственность. Надеясь на лучшее, готовимся к худшему.
На базе УРА
На базе УРА
​ 
– Как это все организовано? У вас есть какая-то построенная или арендованная база? Где люди спят, что едят?

  
"Правый сектор" в виртуальной реальности, в медиапространстве в сотни, в миллионы раз больше, чем реальный "Правый сектор"
– В самом начале, нам, можно сказать, повезло: мы нашли общий язык с ТСОУ, Товарищество содействия обороне Украины, бывший ДОСААФ, который с нами поделился остатками бывшей роскоши под Киевом, 15 километров по Житомирской трассе есть такой полигон "Снайпер". Все лучшее там уже давно частное, но есть полигон под открытым небом, плюс коробка зданий, где хоть не было воды, но были окна, крыша и перекрытия. Оказалось достаточно, чтобы поставить там нары. Туалет на улице, душ там же, воду проводили. В течение двух недель готовили место к приему людей. Теперь это отсутствие личного комфорта играет скорее в плюс, чем в минус, потому что люди, хотящие приехать на хорошей машине, пострелять в тире и уехать домой в мягкую кровать, как правило, отсеиваются до. Конечно, это не экстремальные условия, но они требуют какого-то поступка, чтобы этот дискомфорт перенести, особенно для женщин отсутствие теплой воды, отсутствие нормального туалета. Наша возможность пропускать людей, 30-40 человек проходит за один тренинг, намного меньше, чем количество желающих. У меня разрывается телефон: "Мы давно записались, когда же?" Значит, есть спрос, значит, это очень удачная ниша. То есть не вместо работы, не отрываясь от семьи, а в дополнение к основной мирной жизни. И опять-таки это формирует основу, мы надеемся, будущего широкого движения людей самодостаточных как вне милитарной жизни, так и готовых защищать с оружием в руках.

– И все это существует на средства патриотично настроенных бизнесменов? 
 
– Частично да. Поскольку наши клиенты, наши резервисты  это средний класс, больше 50%  люди покрывают. Себестоимость одного тренинга около 300 гривен на человека, из них 80% – патроны. Поскольку готовят еду, она сытная, но базовая. Волонтеры  это закупка продуктов, 15-20%. К сожалению, сейчас патрон стоит 9-10 гривен для АКМ, что кусается. Но тем не менее мы покрываем. Пока мы ни к кому не обращались, то есть мы принимаем пожертвования от тех, кто слышал, кому понравился наш проект, от самих участников, и до половины покрываем со своих средств. Мы не искали какого-то олигарха, готового профинансировать. Это опять-таки очень ценно, с нашей точки зрения, это одна из основ нашей философии – не быть отрядом Коломойского, Фирташа или Ляшко, а быть инициативой, которая идет снизу.
 
– А государство, в том виде, в каком оно сейчас существует, как относится к вашей инициативе: безразлично, настороженно, агрессивно или поддерживает?

  
У нас есть поколение, получившее очень опасный для власти урок, что есть возможность побеждать
– Поскольку, слава богу, в силовых министерствах как минимум часть людей с Майдана, мы их знали до того, как они сидели в креслах, то коммуникация с СБУ, с МВД построена. Даже выходили на Турчинова: мой друг, так получилось, возглавляет профильное управление в администрации. Вроде бы энтузиазм, люди денег не просят, что-то хотят делать, но этот комплекс, что монополия на насилие должна принадлежать государству, фактически их парализует. То есть мы с одной стороны, в отличие от "Правого сектора", очень открыты, у нас на полигонах пресса, любые камеры, пожалуйста. Кто не хочет показывать свои лица, тот не показывает, но мы стараемся удержаться в правовом поле. Как юрист думаю, что на 90% нам это удается. Поэтому нас очень сложно обвинить в незаконных вооруженных формированиях: оружие законное, единого командования нет. С другой стороны, как только начинается дискуссия с государством – вчера я был в минобороны, встречался с одним замом, – законодательство становится тесным. Признать, что люди могут сами без руководства Генштаба или милиции, СБУ взять и навести порядок, не удается. Потому что государственная философия в Украине очень постсоветская, она где-то подкрашенная, как у нас на многих зданиях поснимали советский герб, трезуб поставили, но даже если ты не историк архитектуры, смотришь и понимаешь, что это сталинский стиль. В головах осталось то же самое. Даже люди, которых ты 10 лет знаешь, с которыми доверительные отношения, попадают в кресло, и их сразу прокрустово ложе очень четко обчикивает. Мы благодарны, что во всяком случае к нам пока не присылают "Альфу", "Сокол", "Вегу", "Омегу", а есть доверие, что вы делаете свое, а мы свое, а там поживем увидим.

– Вы уже упомянули "Правый сектор", поэтому не могу вас не спросить о нем. Вы знаете, что в России многие думают, что Украиной правит "Правый сектор", а многие думают, что и всем миром правит "Правый сектор", потому что это словосочетание употребляют каждые три минуты во всех информационных программах российского телевидения. Что вы думаете об этой организации? 
 
– Поскольку я и мои коллеги прошли весь Майдан, то мы знаем, что "Правый сектор"  это люди, которых в лучшие времена Майдана было человек 50-60: очень разношерстной публики от футбольных ультрас до каких-то людей, у которых с любовью не складывалось, они искали острых ощущений. Более того, мы видим, что это бренд, который был раскручен, раскручен профессионально, который прекрасно заменил "Свободу" и все страшилки, которые существовали. Мы видим, что Ярош– полумифическое лицо, хотя я его один раз видел. Но "Правый сектор" в виртуальной реальности, в медиапространстве в сотни, в миллионы раз больше, чем реальный "Правый сектор". Я это называю неконтролируемой франшизой. Достаточно одеть каску-маску, можно даже без каски… Поэтому, я думаю, что "Правый сектор" должен войти в учебники, как сделать из мухи слона. Но когда мы говорим о реальной милитарной силе, о реальном игроке с оружием в руках, мы знаем батальон "Днепр", видели батальон "Азов", видели как "Альфа" работает, "Омега", но я до сих пор не увидел в бою "Правого сектора", кроме легендарного, к сожалению, покойного Саши Белого, который взорвал интернет своими походами к прокурору и на заседания УДА. Я боюсь, что "Правый сектор"  это очень интересный с научной точки зрения миф, который сработал. Причем сработал просто как ядерный реактор, но это миф. Его нельзя сравнить не просто с УПА, АУН и даже с махновщиной. Если взять и попробовать выстроить весь "Правый сектор", боюсь, он не заполнит даже небольшую стоянку машин, которая перед нами. 
 
На базе УРА
На базе УРА

– Вы сказали о том, что не могли поверить, что Турчинов станет исполняющим обязанности президента. Близятся выборы, есть у вас кандидат, который вам ближе всего?

  
Майдан не закончен. Кроме свержения Януковича, ни одно другое требование не исполнено
– Видите ли, преференции населения, которые сейчас очень ясны и понятны на выборах, говорят, что Майдан был все-таки актом активного меньшинства, устремленного в будущее, более-менее самодостаточного. Порошенко  это реакция патернализма. Богатый, хороший, с шоколадным имиджем, который должен прийти, такой папа. Мне это глубоко противно, поскольку я как юрист знаю про Порошенко больше, чем хотелось бы знать. Этот человек плоть от плоти, кровь от крови нашего олигархата. Человек, поменявший огромное количество партий, фракций, политических движений, покровителей, партнеров и до сих пор умудряющийся иметь неплохой бизнес в России, притом что он главный претендент на роль главнокомандующего страны, которая в состоянии фактической войны. Я думаю, что в этой ситуации просто демократия не срабатывает. Демократия для инфантильных наций (Украина  явно нация подростковая) – это скорее опасно, чем хорошо. Когда меня спрашивают, за какого ты президента, я говорю, что мы в состоянии войны, Джордж Вашингтон сначала выиграл войну за независимость, потом его выбрали. С Ататюрком была та же история. Даже с Де Голлем была та же. Поэтому я бы выбрал, если выборы состоятся, Порошенко, вопрос только, насколько он может быть лидером и построить управляемую систему. Потому что Майдан не закончен. Кроме свержения Януковича, ни одно другое требование, даже самое мягкое  подписание соглашения об ассоциации с ЕС исполнено по объему на одну десятую или меньше. И второй вопрос: я, как человек, близкий к публичному праву, готов бы был сказать, за кого я проголосую, но хотелось бы сначала понять, по каким полномочиям мы голосуем. Главное обвинение было, что Янукович гад, узурпировал власть, забрал полномочия, на которые его не выбирали. Но мы хотя бы знали, на что его выбирали. А теперь у нас очень закрытая конституционная реформа идет параллельно с выборами президента, который непонятно кем будет: или игроком номер один, или британской королевой. Поэтому, я думаю, кого бы ни выбрали, было бы очень хорошо, чтобы это был переходный президент, такой Керенский. Желательно дальше без аналогий. Лучше бы он Учредительное собрание провел, новый общественный договор, конституцию приняли и под новые правила игры провели выборы. Для этого есть зацепка в конституции, поскольку выборы преждевременные и там есть какие-то слабые, но аргументы, что этот президент должен добыть конец срока предыдущего. Понятно, что после выборов, кого бы ни выбрали, будет делаться все, чтобы получить максимальное количество полномочий, так уж традиционно в Украине происходит. Тем не менее думаю, что эта прививка активному меньшинству, полученная на Майдане, и главное, что народ может выигрывать у государства, еще себя покажет. И вот это искушение натянуть на себя все одеяла сыграет плохую шутку с тем, кто бы ни пришел на Банковую.

– Ваша армия тоже может сыграть свою роль в случае третьего Майдана.
 
– Да, мы очень четко говорим. Как юрист напомню, что в преамбуле Всеобщей декларации прав человека очень четко прописано право на восстание. То есть если государство, кто бы его ни представлял, заходит слишком далеко, начинает бить мирных студентов, ночующих абсолютно законно на центральной площади, с озверением начинает ловить и красть людей, то, наверное, оно заслуживает права на восстание. Мы очень хорошо это выучили, в отличие от Европы. В Праге возможен Майдан? Моя хорошая знакомая живет там, я ей говорю: у вас бы, наверное, его уже разогнали бы? Она говорит: у нас бы не дали собраться в таком формате.
 
– Нет повода. 

  
Украинцы показали фантастический потенциал к горизонтальной самоорганизации
– Европа это прошла, последнее такое большое, что можно сравнить с Майданом,  это Париж 60-х. Выросло другое поколение. Возможен или невозможен  вопрос теоретический. Но у нас есть поколение, получившее очень опасный для власти урок, что можно не только бастовать, как жест отчаяния, а есть возможность побеждать. И этот урок очень ценный для Украины после этих всех разочарований, что всегда можно выйти и сбросить узурпатора. Но, с другой стороны, я думаю, что власть должна, если она мудрая и обучаемая, этот урок усвоить. Потому что первый раз Янукович ушел лидером оппозиционной партии со всеми своими миллионами, во второй раз он убегал, раздавая по дороге кэш. Если третий раз случится, думаю, закончится очень плачевно у очередного узурпатора. Вот это для меня главное. Я хочу жить не в стране Вашингтона, Ататюрка, Рузвельта, Черчилля, Де Голля или Путина, лидера, я хочу жить в стране, где я не буду знать, кто президент, чтобы он мне не мешал жить. Я думаю, это очень четко повторяет украинский ментальный код. Наш хутор, своя жизнь. Украинцы показали фантастический потенциал к горизонтальной  самоорганизации. Понятно, что какие-то критические функции государство должно решать, но на уровне села люди лучше самоорганизуются и наведут порядок, чем какой-то будет сверху поставлен участковый, который будет главным лицензированным рэкетиром. Думаю, что Майдан  это поворотный пункт от патерналистского постсоветского государства, чуть-чуть примарафеченного под демократию, к этой парадигме ранних американских колонистов, когда шерифа выбирали, когда главное бремя ответственности ложится на самих людей, а не на государство. В каком-то смысле это контръевропейский тренд, но вот у нас так получилось.

Чего теперь стоит ждать от крымских татар — рассказал глава меджлиса Рефат Чубаров

Чего теперь стоит ждать от крымских татар — рассказал глава меджлиса Рефат Чубаров



Рефат Чубаров, как и многие крымские татары, родился в Узбекистане, куда его семья была сослана в 1944 г. В родной Крым вернулся с родителями в 1968 г. /фото: Rafael Yaghobzadeh/ABACAPRESS.com/East News

Ликбез для чиновников
Откуда исходит инициатива о «роспуске» меджлиса — из Симферополя или из Москвы?
Сегодня судьбу полуострова определяет Москва, но тамошние чиновники складывают картинку крымской реальности из той информации, что поступает к ним от нового местного руководства. А оно во многом настроено предвзято к крымским татарам.
Но ведь команда Аксёнова** пообещала изыскать средства для обустройства репатриантов из числа крымских татар.
Да, и одновременно коренной народ пытаются изолировать от управления Крымом. Если вы (российское руководство — The New Times), условно говоря, помогаете нашим соседям по полуострову воплотить в жизнь их «чаяния и надежды» по поводу того, в составе какого государства им жить, — то это не значит, что теперь можно забыть про нас, крымских татар.
Например, в новой конституции Крыма прописано, что на полуострове теперь три государственных языка — русский, украинский и крымско-татарский. Так давайте в законах пропишем, что все чиновники должны знать три госязыка. Давайте договоримся, чтобы в школах с русским языком обучения одновременно изучались крымско-татарский и украинский языки. Кстати, это «подтянуло» бы и высшую школу — ведь надо готовить кадры для всех школ, писать учебники. Если же всего этого не делается, то заявленное трехъязычие — декларация, не более того.
Сейчас только среди крымских татар и найдутся такие, кто способен говорить на трех языках…
Тогда давайте введем переходный период для чиновников, чтобы они успели подготовиться. Не бывает прав без обязанностей. Не хочешь учить языки — тогда и не стоит, быть может, идти на госслужбу.
Выход — квота?
Что еще вас смущает в новой конституции Крыма?
В преамбулах конституций ряда субъектов РФ, например Татарстана, содержатся упоминания о коренных народах этих территорий. В новой же крымской конституции ничего подобного нет.
Вы продвигаете идею национально-территориальной автономии в Крыму. Но многие крымчане убеждены, что в этом случае крымские татары получат ключевые должности во власти, оставаясь в численном меньшинстве.
А что плохого в том, если один из субъектов Федерации будет ориентирован на сохранение прав одного из малочисленных коренных народов, который к тому же нигде, кроме Крыма, не живет? В чем смысл призывов новых властей к дружбе, если ни на одной из трех ключевых для Крыма должностей — глава республики, премьер-министр и спикер Госсовета — они не хотят видеть представителя крымских татар?
По-вашему, идеальная модель госустройства Крыма в квотировании по национальному признаку?
В том же Татарстане, где не было депортации коренного народа, можно обойтись без всяких национальных квот. Но в Крыму формы позитивной дискриминации не только приемлемы — без них просто не обойтись. С тем же господином Аксёновым в ноябре 2012 года мы были в поездке по автономной провинции Южный Тироль — это итальянская территория, которая когда-то принадлежала Австрии. Там живет этническое немецкое большинство, итальянское меньшинство и ладины — коренные жители этих мест. После Второй мировой там под эгидой ООН вышли на необходимость введения национальных квот во всех органах власти и госучреждениях. При этом раз в десять лет проходит перепись населения, когда каждый может определиться со своей этнической идентичностью. Никто не заперт в этническом шаблоне — если ты считаешь себя немцем, то называешь себя немцем и тебя вносят в соответствующий реестр, на базе которого затем определяются квоты.
Не чреват ли такой подход отрицательной селекцией для чиновников — профессиональное начнет уступать место национальному?
Вы не правы. Национальная квота прежде всего исключает недопуск нацменьшинства во власть — исключает дискриминацию. Иначе мы скатимся во взаимное недоверие. Даже если человек будет жить хорошо, он все равно продолжит говорить: «Нами управляют русские» или «Нами управляют крымские татары».
„  
«Полагаю, в кремлевской команде есть люди, которые относят нс к категории «неблагонадежных»   
” 
А как такое квотирование осуществить на практике?
Например, принимается гласное политическое решение: из 75 депутатских мандатов в Госсовете Крыма 20% должно быть закреплено за крымскими татарами. На выборах создается дополнительно единый крымско-татарский округ, по которому крымскими татарами избираются депутаты в Госсовет. Выдвигать кандидатуры должны иметь право любые субъекты крымско-татарской политической жизни — будь то меджлис, будь то партии «Милли Фирка» или «Себат» (оппозиционные меджлису национальные крымско-татарские партии. — The New Times).
Но в России нет правового поля для органов этнического самоуправления.
Да, таких норм нет, но это не значит, что их нельзя создать. Есть международный опыт — народ саамы. Они живут в Швеции, Норвегии и Финляндии — в каждой из стран у них есть органы национального самоуправления. Но при этом три страны пошли еще дальше — договорились между собой и создали международный орган самоуправления для этого малого народа.
Без посредников
Накануне крымского референдума Владимир Путин разговаривал по телефону с экс-главой меджлиса Мустафой Джемилевым. Общались ли с тех пор лидеры крымских татар с Кремлем?
С теми, кто непосредственно принимает решения в отношении полуострова, никаких контактов не было. Только с теми чиновниками, кто затем доводил наше мнение до руководства России, в частности с президентом Татарстана Рустамом Миннихановым.
В России многие уверены: с крымскими татарами способны договориться лишь казанские татары и чеченцы.
Это вообще-то большая ошибка — думать, что с коренным народом надо говорить через кого-то. Надо всегда разговаривать напрямую. В нашем случае надо говорить с теми, кого народ выбирает. У крымских татар есть избираемые ими органы национального самоуправления — курултай и формируемый им меджлис.
Переговорщик какой величины от Москвы вас бы устроил?
Для этого мне надо знать, кому доверяет Владимир Путин. Сейчас у меня таких данных нет. Я не являюсь знатоком кремлевской кухни.
Глава Чечни Рамзан Кадыров заявлял о намерении построить мечеть в Крыму. Какова его роль в диалоге с крымскими татарами?
Я встречался в 1999 году с его покойным отцом — мы вместе были на хадже и имели возможность длительного общения. Но я совершенно не знаком с Рамзаном Кадыровым, ни разу не говорил с ним даже по телефону, хотя телеканал НТВ в одной из передач утверждал, что я, мол, изменил свое отношение к происходящему на полуострове после «долгого разговора с Кадыровым». Я не вижу роли и места Рамзана Кадырова в тех процессах, что происходят в Крыму. Более того, я не хотел бы видеть такого посредника, который бы интерпретировал ситуацию с крымскими татарами в Крыму через собственное представление о справедливости.
Эхо скандала
Одно из самых резонансных решений новых властей: запрет Мустафе Джемилеву на въезд в Крым. Почему это было сделано?
При любом правящем дворе есть несколько подходов к решению любой проблемы. И я понимаю, что в Кремле есть разное отношение к крымско-татарскому вопросу. Наверняка есть и такие подходы, само обнародование которых стало бы скандалом. Полагаю, в кремлевской команде есть люди, которые относят нас к категории «неблагонадежных».
Но в любом случае попытки изолировать таких людей, как Мустафа Джемилев, всегда обречены на провал. Договариваться надо с сильными, с теми, кто пользуется поддержкой.
„  
«Я говорил Сергею Аксёнову: у нас вызывает опасение так называемая крымская самооборона»   
” 
А как поведут себя крымские татары, если власти силой заблокируют попытку Джемилева въехать в Крым?
Вы не услышите от меня слов о том, что мы на беспредел будем отвечать беспределом. Наше национальное движение всегда исходило из принципов ненасилия. Это подтверждает вся история нашей борьбы за возвращение в Крым начиная с 60-х годов прошлого столетия.
Подходы новых властей подводят к мысли о том, что в России в нас видят людей, которые чуть ли не готовы поставить цель свергнуть государство. Я хочу, чтобы все успокоились — мы не ставим такую цель. Но мы не собираемся и не будем мириться с нарушением наших прав.
У меня в этом кабинете недавно был разговор с представителем ФСБ. Когда мы обсуждали мотивы недопуска Джемилева на полуостров, он сказал: «Вы должны понимать, он ездит по всему миру, встречается с политиками, говорит вещи, которые не лежат в русле российской политики. Он встречается с американцами, а вы же знаете, какие у нас сейчас отношения с Америкой». Я ему ответил: «Вы находитесь в здании меджлиса, через которое прошли все послы, аккредитованные на Украине, спикеры десятков парламентов, многие действующие вице-президенты. И мы не привыкли спрашивать у кого-то, с кем нам встречаться в мире для обсуждения вопросов о настоящем и будущем нашего народа».
Что крымских татар сегодня настораживает больше всего?
Если взять застоявшийся сосуд с жидкостью и резко встряхнуть, то вся накопившаяся на дне муть поднимется наверх и нужно будет время, чтобы все улеглось. Я говорил Сергею Аксёнову, что у нас вызывает опасение так называемая крымская самооборона. Вот там как раз много мути — и эту «самооборону» надо распускать как явление.
Вы не боитесь того, что вас тоже могут однажды взять и не впустить в Крым?
Знаете, эти вопросы должны волновать скорее российское общество. При всех моих неоднозначных взглядах на роль и место России в истории Крыма, я до последнего времени был очень высокого мнения о русской поведенческой культуре. Но сейчас я вижу: очень многое если не утрачено, то «упрячено». Это — беда. Надежда разве что в том, что многовековую культуру нельзя надолго куда-то упрятать. 
Источникnewtimes.ru

Музыкаль Каймак 27.04.14

Заставил плакать весь зал!!! (Elvin Grey - Ашkына гумер)

Elvin Grey Сина барам очып

Indi Va Жеплэре сутелэ

IndiVa Я, эйт эле..

IndiVa - Алыштырмам сине

IndiVa - Жеплэре сутелэ

IndiVa - Мине генэ ярат

Айкай - Татарлар килэ

ИЛЬХАМ ШАКИРОВ. "САНДУГАЧ".

Узен Булэк! Автор Искандарова Магира

Татар музыкасы 2014 | Tatar music 2014

Гузель Диникеева. Монлы Сагыш.