ВО ИМЯ АЛЛАХА МИЛОСТИВОГО И МИЛОСЕРДНОГО
ﺑﺳﻡ ﺍﷲ ﺍﻟﺭﺣﻣﻥ ﺍﻟﺭﺣﻳﻡ
Аллах в переводе на русский - Бог, Господь, Всевышний

НДП ВАТАН tatar halyk firkasy. Rahim itegez!


ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО ПРЕЗИДЕНТУ РФ ПУТИНУ О ПРЕДОСТАВЛЕНИИ ЯЗЫКАМ КОРЕННЫХ НАРОДОВ РФ СТАТУСА ГОСУДАРСТВЕННЫХ ЯЗЫКОВ РФ https://irekle-syuz.blogspot.com/2015/05/blog-post_72.html

ХОРМЭТЛЕ МИЛЛЭТТЭШЛЭР ПОДДЕРЖИМ СВОЕГО ТАТАРСКОГО ПРОИЗВОДИТЕЛЯ! ПЕРЕЧЕНЬ ТАТАРСКИХ ФИРМ. СПИСОК ОТКРЫТ!

l

УЯН ТАТАР! УЯН! стихотворение

http://irekle-syuz.blogspot.ru/2015/07/blog-post_79.html

зеркало сайта https://ireklesyuzweb.wordpress.com/

Азатлык Радиосы

среда, 2 октября 2013 г.

Русские мусульмане: с Россией или без?

Русские мусульмане: с Россией или без?

НОРМ вне правовых норм


Август 2013 года ознаменовался репрессивными и медийными акциями российских силовиков против организованного движения русских мусульман.
21 августа в Санкт-Петербурге была проведен настоящий погром, превращенный в шоу, которое освещали десятки СМИ: людей, имеющих то или иное отношение к русскому исламскому движению, хватали в их жилищах, на рабочих местах, свозили в различные ОВД на «профилактические беседы», где без всяких на то правовых оснований подвергали психологическому давлению. Но настоящий спектакль был разыгран в отношении лидера русского исламского движения Петербурга Максима Байдака, более известного как Салман Север. «Профилактическими беседами», в том числе поздней ночью, его уже было не удивить, поэтому на этот раз против него была организована операция силами Следственного комитета и ФСБ, а его «захват» осуществлялся спецназом УФСИНа. Молодого блогера и общественного деятеля, известного своими выступлениями на семинарах и конференциях, а также постоянными интервью СМИ (не далее как несколько дней до этого фарса он давал интервью городскому телеканалу у мечети, рассказывая про смысл праздника Ураза-Байрам) брали дома спящим в семь утра, выводили с заломанными руками и мешком на голове, демонстрируя это по многочисленным телеканалам.
Возникает закономерный вопрос: какие же правовые основания были у силовиков для проведения такой акции устрашения? Как оказалось, это статья двухлетней давности в ЖЖ, содержащая эмоциональное сочувствие Максима Байдака приморским партизанам. На этом основании главное следственное управление Следственного комитета РФ по Санкт-Петербургу в своем пресс-релизе назвало «Национальную организацию русских мусульман» (НОРМ), региональное отделение которой когда-то возглавлял Байдак, «радикальной организацией... пропагандирующей ислам и оправдывающей совершение террористических актов на территории Российской Федерации». Естественно, это ложь: ни в одном своем заявлении НОРМ не оправдывала совершение террористических актов на территории России, зато не раз публично осуждала их совершение против мирных российских граждан.
Следовательно, подобные обвинения являются голословными, а штурм спецназом за публикацию в ЖЖ можно рассматривать только как гротескно-неадекватную репрессивную акцию. С этим косвенно согласился и суд, который постановил освободить Байдака из-под стражи — ведь по обвинению в ст. 205.2 УК РФ «Оправдание терроризма» до сих пор выносились приговоры с условным сроком отбывания наказания, в связи с чем содержание под стражей в качестве меры пресечения можно рассматривать как очередную неадекватность силовиков. Однако представление было разыграно и вокруг этого: получив зафиксированный постановлением суда отказ на свое ходатайство о содержании Байдака под стражей, они распространили через СМИ информацию о том, что тот активно сотрудничает со следствием (и якобы освобожден из-под стражи из-за этого) и даже отказался от ислама.
Арест Максима Байдака. Фото: пресс-служба управления ФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области
Арест Максима Байдака. Фото: пресс-служба управления ФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области

По имеющейся информации, оказавшись на свободе, Байдак сразу покинул территорию России и в настоящее время собирается просить политическое убежище в одном из иностранных государств. Его можно понять: работающие с ним силовики не скрывали своих намерений спрятать его за решетку не по одному уголовному делу, так по другому, а информационное сопровождение их действий недвусмысленно свидетельствовало о серьезности этих намерений.
Чем дальше, тем больше становилось очевидным, что имеет место спланированная политическая расправа, целью которой является не только Байдак, но и в целом НОРМ. Об этом прямо заявил идеолог политики государственной исламофобии Роман Силантьев, чьи заявления обычно идут либо синхронно с репрессивными действиями против мусульман, либо предшествуют им в качестве информационной подготовки.
Слова Силантьева подтверждались действиями силовиков и в других регионах, причем еще до показательного погрома в Санкт-Петербурге. Русские мусульмане в провинции уже давно стоят чуть ли не на поголовном учете силовых структур, а те из них, кто замечен в симпатиях к НОРМ, рассматриваются в качестве отдельной, негласно «экстремистской» группы, хотя юридически организация таковой никогда не признавалась. С людьми проводились и проводятся «профилактические беседы», причем в ряде случаев весьма своеобразные — с вторжением в дома, оказанием психологического давления на семьи и т. п.
Исходя из этих реалий, единственная организация русских мусульман уже задолго до августовских событий взяла курс на вывод своих активистов за пределы РФ и заявила, что официально приостанавливает свою деятельность в России, рекомендуя своим сторонникам, остающимся в стране, позиционировать себя просто как русских мусульман, не ассоциируя себя с НОРМ. Исламофобы отреагировали на это с нескрываемой радостью.

Пути русского ислама

Когда речь заходит о русских мусульманах, многие высказываются в том духе, что это противоестественное явление, потому что русские были или язычниками, или православными, на худой конец разного рода христианскими сектантами (молоканами, духоборами, штундистами) или атеистами, но никак не мусульманами. В качестве основания для искоренения нарождающейся этноконфессиональной общности этот аргумент не выдерживает никакой критики — ведь ст. 28 Конституции РФ прямо предоставляет каждому гражданину Российской Федерации свободу вероисповедания, «включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними», безотносительно того, кем были или не были его предки.
Тем не менее даже в исторической ретроспективе вопрос о «естественности» или «противоестественности» ислама для русского человека (иногда даже говорят про «белых людей») не так прост. Конечно, если рассматривать русскость как идеологически нагруженную характеристику («Москва — третий Рим», «Святая Русь» и т. п.), тогда русскими можно считать только представителей мейнстримовой конфессии, причем строго в рамках государственной церкви. В таком случае от своей нации потребуется отлучить не только иноверцев, атеистов и богоискателей, но и русских сектантов и раскольников, не раз демонстрировавших нелояльность казенным идеологемам на протяжении истории. Другое дело, если рассматривать русских как достаточно широкое этнокультурное явление, имеющее множество разных исторических проявлений, корнями уходящее в общую славянскую и индоевропейскую (частично угро-финскую) историю.
Так, ни для кого не секрет, что существуют целые мусульманские славянские народы, причем не только всем известные боснийцы, но и горанцы с помаками. Вопреки мифам о том, что они были насильно исламизированы турками (а почему тогда остальные народы спокойно сохранили свои религии?), правда заключается в том, что основу будущего боснийского этноса составили консорции опальных христиан-унитаристов (ариан), противостоявших как православию, так и католичеству, и потому органично влившихся в близкий им ислам. Схожей является и история помаков — болгарского субэтноса, сопротивлявшегося христианизации и даже сохранившего оригинальную «Веду Славян» (в отличие от подделок вроде Велесовой книги), которые приняли ислам как альтернативу давлению церкви.
А вот история массовых случаев обращения в ислам славян из других, немусульманских народов известна куда менее. На русском языке об этом существует познавательная монография абсолютно светского историка Д. Е. Мишина «Сакалиба: славяне в исламском мире в раннее Средневековье». В ней он описывает истории и каналы обращения выходцев из самых разных славянских народов в ислам и их восхождения в исламском мире в качестве общности под названием сакалиба. Среди прочих бросается в глаза история нескольких десятков тысяч славянских военных поселенцев с семьями, перемещенных византийцами на границу с оммеядским халифатом и перешедших на сторону арабов-мусульман, которые дали им землю под автономное поселение. Иная история — славяне, захваченные в рабство германцами во время натиска на Восток (Drang nach Osten) и проданные иудейскими работорговцами в Андалусию, где они сумели из бывших рабов подняться до уровня одной из этнических групп, порой претендующих на власть в мусульманском обществе. География описываемых в книге событий от Руси через Центральную Европу ведет в Андалусию и далее через Северную Африку в средоточие арабского мира — Египет, а количество таких сакалиба (славян-мусульман) в общей сложности явно исчисляется сотнями тысяч, если не миллионами человек.
Уже о восточных славянах и русских, принимавших ислам, свидетельствует покрытое до недавнего времени тайной происхождение ряда субэтносов, на первый взгляд, совсем нерусского происхождения.
Уильям Генри Куильям. Фото: abdullahquilliam.com (http://abdullahquilliam.com/)
Уильям Генри Куильям.Фото: abdullahquilliam.com
Первый из них — это литовские татары, липка. То, что они все носят характерные славянские (польско-белорусские) фамилии и говорят на старобелорусском языке, а значительная их часть имеет характерные для славян генетические метки (гаплогруппы), неоспоримо, но обычно объясняется более поздними браками тюрок с местным населением. Однако как вообще тюрки оказались в Великом княжестве литовском? Это обычно замалчивается и объясняется нестабильностью в распадающейся Золотой Орде, которая почему-то вытолкнула некоторых ордынцев аж в Восточную Европу, минуя при этом Московию. На самом деле существует и другое объяснение, согласно которому первоначальным истоком липка были белорусские и литовские (балто-славянские) воины, поступившие на службу к Орде и там принявшие ислам. Это может объяснить тот труднообъяснимый иначе факт, почему из Орды они оказались в Литве. В качестве одной из версий, они возвращались в свои родные края, уже будучи мусульманами, вместе с присоединившимися к ним и возглавившими их чингизидами, тюркской знатью.
Модель присоединения к тюркской знати нетюркских простолюдинов явно проявилась и при складывании другого татарского субэтноса — мишар. Его относят к периоду воцарения первых Романовых, которыепрактически незамедлительно начали гонения на служивых татар-мусульман, вынуждая их креститься. Те, кто не желал этого делать, уходили из Московии на окраинные земли, уводя с собой своих крестьян. Прибивались к этим татарским помещикам и беглые русские крестьяне, которых на тот момент как раз стали повсеместно закрепощать. Со временем они принимали ислам и переходили на тюркскую речь, тщательно пытаясь скрыть свое происхождение — ведь их активно разыскивала созданная в том числе и для этих целей Новокрещенская контора, занимающаяся насильственной христианизацией коренных мусульман и принудительным возвращением в православие мусульман русских и их потомков.
Русские беглые солдаты (по сути те же крестьяне, насильно забритые на полжизни в армию) находили убежище и у имама Шамиля, мусульман-горцев. Какое-то их количество впоследствии растворилось среди народов Дагестана, а в Чечне от них даже пошли некоторые тейпы (предположительно — Орси, Варандой).
Известны и случаи принятия ислама уже русскими офицерами, столкнувшимися с мусульманами во время Кавказской войны, которые, по законам того времени, карались ссылкой на каторгу и лишением гражданского состояния.
Конечно, Россия с опозданием шла по европейскому пути развития, который предполагал отмену подобных ограничений и преследований, что, естественно, привело бы к легализации таких случаев. Так, английский адвокат Уильям Генри Куильям в 1887 году принял ислам, официально арендовал в Ливерпуле помещение и основал там Исламский центр, то есть имел возможность делать то, что и по сей день невозможно в России. Однако эволюция в подобном направлении в России была прервана в 1917 году.
В советские годы, естественно, никакое свободное изучение религий, включая ислам, и принятие ислама русскими было невозможно. Исключением стала лишь Афганская война, в ходе которой известны случаи как обращения в ислам некоторых пленных, так и перехода некоторых солдат на сторону моджахедов с последующим принятием ислама. А вот в постсоветские годы появились уже первые русские, принявшие ислам и продолжающие жить в России, без необходимости переписываться в татары и прятать свое происхождение, чтобы их не отправили на каторгу. Наиболее знаковыми фигурами среди них можно считать бывшего советского прапорщика Анатолия Степченко, создавшего в Омске организацию «Дагват аль-Ислами» и бывшего православного священника и депутата Верховного совета Вячеслава Полосина, учредившего общину «Прямой путь».
Таким образом, этнически русские люди, славяне, принимавшие ислам, существовали в разные периоды истории России, и даже до ее возникновения, хотя это и принято замалчивать. Уже не говоря о наличии у части русских корней других мусульманских народов, теологической близости к исламу законнических русских сект и обрядово-бытовом влиянии исламского мира на Московию, преодоление которого было одной из целей никоновских реформ.

Ислам с национальным лицом

Тем не менее на все указанные выше прецеденты можно возразить тем, что речь в них идет об отщепенцах от собственной нации, которые с принятием ислама покидали ее лоно и сразу или со временем растворялись в других народах. Таким образом, в истории России в отличие даже от тех же русских сект вроде молокан русские, принявшие ислам, до самого последнего времени так и не смогли создать своей национальной мусульманской общины.
Может ли ислам иметь русское лицо? Прежде чем ответить на этот вопрос, имеет смысл подумать о том, возможно ли в принципе укоренение ислама у представителей исторически немусульманских народов, сохраняющих при этом свою национальность.
«Китайские мусульмане» - Хуэй после молитвы у мечети в Синине. Фото: Bengchye Loo / Flickr (http://www.flickr.com/photos/bengchye_loo/)
Хуэй после молитвы у мечети в Синине. Фото: Bengchye Loo / Flickr
Многие знают, что в Китае живут не только этнические китайцы (хань), но и представители разных народов, включая мусульманские: уйгуры, казаки, туркмены и т. д. Однако куда менее известен тот факт, что в Китае живет свыше восьми миллионов мусульман-китайцев (хуэй), которые признаются и защищаются в КНР в качестве отдельной народности. Как они могли появиться в исторически немусульманском народе?
Ислам пришел на территорию нынешнего Китая во времена расцвета Великого шелкового пути с торговцами арабами, персами и тюрками. Во времена владычества монголов эти инородцы находились в привилегированном положении, поэтому можно было ожидать, что после «китайской реконкисты» династии Мин их постигнет та же участь, что постигла мусульман и иудеев после Реконкисты испанской. Однако китайцы пошли по другому пути. Они не тронули ни мусульман, ни их религию, но при этом заставили их национализироваться, то есть становиться китайскими мусульманами. Это достигалось двумя способами: с одной стороны, постепенно прекратился приток новых иммигрантов в Китай, с другой стороны, те, что уже осели, стимулировались к бракам с китайцами и переходу на ханьский язык и культуру. Таким образом,
мусульмане за несколько поколений приняли не только культурный, но и расовый облик многократно преобладающего ханьского населения, фактически стали ханьцами по крови и языку.
Но уникальность ситуации заключается в том, что при этом они сохранили твердую приверженность ортодоксальному суннитскому исламу. В итоге возникла особая народность китайских мусульман (хуэй), по сути, субэтнос, чья судьба на протяжении его истории складывалась по-разному, но за которым сегодня признаются как религиозные, так и национально-гражданские права как полноценной части китайского общества.
Второй пример — более свежий, но который уже можно считать состоявшимся историческим фактом. Речь идет о чернокожих американцах, которые еще недавно были протестантами, но примерно с середины прошлого века стали принимать экзотические верования, позиционируемые как ислам. Мотором этого массового движения выступила организация под названием «Нация ислама», которая к исламу реальному, впрочем, не имела отношения — ее идеология представляла собой смесь ярого черного расизма с дикими трактовками Библии и Корана. Такой разрыв между самопозиционированием и реальностью не мог продолжаться вечно. Малкольм Икс, один из наиболее популярных проповедников этой организации, порывает с ней и обращается к суннитскому исламу, за что его убивают бывшие соратники под прикрытием ФБР. Тем не менее это дает старт распространению среди афроамериканцев уже реального ислама, а в 1976 году Валлас-дин Мухаммад, сын умершего основателя «Нации ислама» Элайджи Мухаммада, сменивший его на посту лидера, по-настоящему исламизирует и переименовывает эту организацию. Как итог, сегодня насчитывается около шести миллионов афроамериканских мусульман, которые образуют отдельное от иммигрантов из мусульманских стран сообщество со своей сильной идентичностью и формирующейся культурой.
Мальком Икс и Король Файсал в Саудовской Аравии. Фото: AP
Мальком Икс и король Саудовской Аравии Файсал. Фото: AP

Примеры подобного рода в последнее время стали не единичны, хотя своей массовостью этот затмевает все остальные. Тем не менее сообщества новообращенных мусульман в последние десятилетия возникали среди японцев, корейцев, индейцев Чьяпаса, испанцев, немцев, что подтверждает возможность естественного возникновения новых исламских этноконфессиональных общин вроде липка или хуэй и в наши дни. Вопрос лишь в том, как к этому относится государство и общество.

Нужны ли России русские мусульмане?

В России исторически первым и единственным пока опытом национальной самоорганизации русских мусульман является созданная в 2004 году «Национальная организация русских мусульман», которая на данный момент неофициально поставлена вне закона (такие парадоксы правового государства по-российски). Первые четыре года существования организации, которые во многом ушли на неизбежное самоопределение в теологической системе координат (в итоге им стал классический суннитский ислам) она не подвергалась особому давлению, хотя пристальным вниманием спецслужб пользовалась изначально и определенные эксцессы на этой почве случались и тогда.
Более того, в определенный момент НОРМ даже подозревали в том, что она является «проектом Суркова», чего — я утверждаю это как ее основатель — не было никогда: организация не получила ни копейки ни от него, ни из других государственных источников, ей не предоставлялось помещений, не оказывалось содействия в издании литературы, не принимала она участия ни в одном слете на «Селигере», которые посещали некоторые исламские общественники. Тем не менее в составе делегации исламских деятелей я действительно один раз участвовал в переговорах с Сурковым, на которых откровенно обсуждалось будущее российско-исламских отношений. На ней Сурков демонстрировал, казалось бы, адекватное понимание того, что исламское «пробуждение» миллионов российских мусульман неизбежно и задача состоит лишь в том, как сделать их исламское самосознание российским, а не антироссийским, ориентированным на национал-сепаратистские проекты. Однако и продолжение этих переговоров, и сама жизнь наглядно показали, что все это было лишь пылью в глаза, как это часто бывает с представителями российской власти.
Если бы власть всерьез ставила задачу так, как ее тогда формулировал Сурков, незаменимость русских мусульман в деле формирования общероссийской исламской нации была бы очевидной. Ведь именно по этой причине руководство Китая выдвигает на передовые позиции официального китайского исламского сообщества мусульман-китайцев, хотя их и меньшинство в общей массе мусульман страны. Однако в отличие от коммунистического Китая нынешняя Россия взяла курс на максимальную деисламизацию страны (единичные очаги вроде кадыровской Чечни обусловлены стечением обстоятельств и сути дела не меняют), в рамках которого русские мусульмане рассматриваются как особо крамольное явление — ведь в отличие от нынешних представителей мусульманских народов они выбрали эту религию сознательно.
Русские же мусульмане и на этом фоне воспринимаются как особо опасный вызов, ведь в отличие от экзотического для России кришнаизма, иеговизма или даже протестантизма своим примером они могут склонить чашу весов в пользу основного конкурента — православия, если русские массово начнут принимать ислам.
Все это время на фоне год за годом усиливающихся репрессий возможности НОРМ охватывать даже имеющихся русских мусульман, которых уже десятки тысяч, были крайне ограниченными. При этом другие российские организации целенаправленно с русскими работать либо не хотели, либо не могли. В итоге достаточно часто беспризорные русские мусульмане, пошедшие на разрыв с привычным образом жизни и социальной средой, оказывались вовлечены в деятельность антироссийских организаций, популярность которых становилась тем сильнее, чем меньше оставалось возможностей для ислама в России. Получался замкнутый круг: русские мусульмане оказывались отторгнутыми окружающим обществом, включая официальные исламские структуры, и, как следствие, пополняли ряды его врагов, что в свою очередь еще больше увеличивало это отчуждение.
Разорвать этот порочный круг возможно только при наличии политической воли. В таком случае для адаптации русских мусульман следовало бы создать по стране сеть русских исламских центров, которые вовлекали бы их в единое теологическо-социальное пространство, помогали бы находить жен/мужей, создавать свои семьи, эффективно адаптироваться в обществе и т. д. В этом случае с высокой вероятностью можно предполагать, что удалось бы не только минимизировать попадание таких неофитов в ряды боевиков, но и русские мусульмане, учитывая их интеллектуальный потенциал, могли бы естественным образом выдвинуться на лидирующие позиции в российском исламе.
Но именно последнего больше всего и боялись многие влиятельные силы. Это и МП РПЦ, видевшая в каждом известном русском мусульманине вызов, и закрытые этнические кланы официального «исламского духовенства», видевшие в таковых потенциальных конкурентов, и ненавистники ислама, для которых русских мусульман не должно быть, и ненавистники русских, для которых их тоже не должно быть, но по другим причинам. Поэтому вполне естественно, что, не находя себе места ни в российском обществе, ни в официальном мусульманском сообществе, многие из них искали и находили экстремальный выход из этого социального тупика.
НОРМ все эти годы удерживала своих сторонников от подобного рода действий. Однако когда характер политики государственной исламофобии стал очевидным, в 2011 году заявила о переходе в оппозицию к путинскому режиму и приняла участие в выступлениях на Болотной и Сахарова. Более того, русские мусульмане призвали к этому других мусульман, для чего была создана «Исламская гражданская хартия», представляющая исламское движение в общегражданском движении. Это был первый открытый конфликт организации с властью, учитывая то, что ранее долгие годы НОРМ дистанцировалась от оппозиции и избегала политической активности подобного рода. Вторым таким конфликтом стала недвусмысленная позиция НОРМ по сирийскому вопросу, совпадающая с позицией большинства суннитского мира, которому Кремль противопоставил Россию своей ставкой на алавитскую диктатуру Асада и его шиитских союзников из Ирана. Два этих обстоятельства и стали решающей причиной для развязывания политических репрессий против единственной национальной организации русских мусульман.

Катакомбы русского ислама

Чего же добилось государство своей политикой травли НОРМ? Того, что прозрачная, договороспособная организация, потенциально способная охватить множащиеся ряды русских мусульман, растворилась в катакомбах, а центр ее тяжести сместился за границу.
При этом русское мусульманство из года в год только распространяется, причем не только количественно, но и качественно: все больше и больше появляется русских, уже отучившихся или продолжающих и начинающих учиться в традиционных центрах знания исламского мира. Да и показатели по больному месту исламской политики Кремля — Сирии — тоже неутешительны: количество одних только славянских добровольцев в ней уже под сотню при общем количестве постсоветских мусульман, давно перевалившем за тысячу (а не 300—400, как рапортуют спецслужбы). Таким образом, массив русских мусульман сегодня содержит в себе всю номенклатуру, необходимую для исламской нации: своих лидеров, своих ученых, свой силовой, медийный и политический актив.
Чего в итоге добьется Кремль политикой подавления русского исламского сообщества? Учитывая то, что в стране в целом происходит удушение ислама, фактически активным русским мусульманам не оставляют альтернативы присоединению к антиимперскому Исламскому интернационалу, где их ждут с распростертыми объятиями.
Впрочем, это касается не только русских мусульман. Так, недавно в Стамбуле произошло показательное событие — открытие исламского культурного центра русскоязычных мусульман во главе с известным, молодым дагестанским салафитским проповедником Абу Умаром Саситлинским и при участии всемирно известного проповедника Халида Ясина. Надо отметить, что тот же Абу Умар все годы своей популярной проповеди тщательно дистанцировался от вооруженного подполья на Кавказе, за что не раз навлекал на себя обвинения в соглашательстве с Россией. Сама Россия этого, впрочем, не оценила: «сливы» в прессу оперативного характера на Абу Умара, которые последовали, когда он развозил гуманитарную помощь сирийским беженцам, недвусмысленно были призваны показать, что возвращаться в Россию ему не стоит. В итоге он решил открыть свой центр уже в Стамбуле, куда в последнее время перебираются тысячи активных мусульман из России, и где он будет явно востребован.
Стамбул вообще имеет на сегодняшний момент потенциал для превращения в центр всего неформального, нежелательного в России ислама. Здесь уже оформили свое присутствие кавказцы, сейчас то же собираются сделать татарские изгнанники, на очереди — русские мусульмане. То есть Кремль своим катком так долго и упорно пытался замкнуть на себя управление всем российским исламом, давая от ворот поворот всем потенциальным партнерам со стороны мусульман, что в итоге добился создания такого центра вообще за границей России, на территории ее геополитического конкурента.
Чем закончится такая конфронтация? На мой взгляд, одним из двух. Либо гипотетические (потому что реальных нет и не предвидится) здоровые силы в Кремле поймут, что с мусульманами России надо договариваться и создавать им возможности развития на родине, в прозрачном взаимодействии с обществом и государством. Либо всем сознательным мусульманам в итоге станет ясно, что в России кроме как в катакомбах для них места нет. И в таком случае рано или поздно это понимание дойдет до всех россиян, идентифицирующих себя с исламом и считающих своими исконными землями немалую часть юридически принадлежащих России территорий.
Отношение же к русским мусульманам будет безошибочным индикатором того, по какому из двух путей будут развиваться российско-исламские отношения.
Для сайта "Русская планета"
Автор
Источникgolosislama.ru

Ситуация в России уже не может закончиться «круглым столом» - только суд. Спасать страну нужно не вместе с ними, а от них

Ситуация в России уже не может закончиться «круглым столом» - только суд. Спасать страну нужно не вместе с ними, а от них

Нынешние российские споры о возможности переговоров с режимом «жуликов и воров», на мой взгляд, упускают из виду самую суть проблемы.  Все мы понимаем, что речь идет не просто о жуликах и ворах, но и убийцах; однако сказать об этом вслух пока осмелились, кажется, лишь Алексей Навальный и Андрей Некрасов.
 Этот режим стоит на крови в самом прямом смысле слова.
 Он и начинался с преступлений против человечества, со взрывов жилых домов, с геноцида в Чечне.
 Все время, пока этот режим существовал, он убивал людей: Старовойтова, Щекочихин, Юшенков, Политковская, Литвиненко, Эстемирова, Маркелов, Бабурова, Червочкин, Аушев, Магнитский – лишь самые известные из его жертв. Пока эти преступления не расследованы, пока виновные не предстали перед судом, мы не сможем сказать, что покончили с кремлевской бандой.
 Почему же, столь охотно (и справедливо) обвиняя режим в коррупции, лжи, фальсификациях, провокациях, и даже узурпации власти, многие так и не решаются говорить о самых страшных его преступлениях?
Бесспорно, выдвигать такие обвинения – тяжелая ответственность. Предположим, с жуликами и ворами еще можно договориться миром: пусть, мол, вернут награбленное и идут на все четыре стороны. Но если речь идет об убийствах, вернуть украденные жизни невозможно – а стало быть, невозможен и компромисс с убийцами.
Когда у народа украли Газпром, Лукойл и голоса на выборах, народ может простить воров. Убийц же прощать некому. Живые не вправе это сделать.
 Это отнюдь не вопрос отвлеченной морали – это и вопрос практической политики.
 Не случайно главные лозунги общественного протеста сейчас сформулированы в терминах, так сказать, уголовного права. Страна восстала не против чьей-то политики, не против какой-то идеологии, а именно против уголовщины во власти. Такая революция не может закончиться «круглым столом» – по сути, сделкой преступников с правосудием. Она может закончиться только судом. В худшем случае – самосудом.
 В этом смысле попытки «наладить диалог» с властью не просто вредны, но самоубийственны.
 Десятки и сотни тысяч людей выходят на улицы требовать правосудия, а отнюдь не «круглого стола» с кремлевскими паханами. Любые переговоры в такой ситуации будут восприниматься как преступный сговор; тот, кто на такие переговоры пойдет – как сообщник мафии. Прожив достаточно долгий исторический период при мафиозном режиме, российский народ вполне тонко понимает этику бандитских разборок. Применить это знание к своей нынешней конфронтации с Кремлем для нас и естественно, и оправданно. Прав был умирающий Дон Карлеоне, наставляя своего молодого наследника: войны не избежать, и первый, кто предложит тебе вступить в переговоры с врагом, есть предатель. А народ наш и «Крестного отца» смотрел, и что еще важнее, прожил жизнь в России. Доверия к политикам у общества и сейчас-то немного. Болтовня же о «диалоге с властью» подорвет это доверие окончательно.
 Столь жесткое отношение к самозванным переговорщикам вполне оправдано - в том числе, и нашим историческим опытом.
Так-то вот, свои четверть века назад, демократическая оппозиция потратила решающие годы на «диалог» с издыхающей советской властью. В результате номенкратурные жулики и воры успели спокойно переквалифицироваться в «демократы», и в этом новом качестве остались у власти. Вроде бы, диалог был нужен для того, чтобы смена режима прошла мирно, бескровно. Прошло лишь несколько лет, и обнаружилось, что вместо смены режима произошла лишь смена декораций: те же самые бандиты, переодевшись в другую униформу, принялись убивать и пытать людей в Москве, в Чечне, в отделениях милиции по всей России...
Хороша «бескровная революция» - реки крови, а свободы с демократией как не было, так и нет.
 Да и польский «круглый стол» трудно считать позитивным историческим опытом.
 Вспомним: режим тогда выторговал себе, помимо прочего, две трети мест в сейме и президентский пост на переходный период. И конечно, польская номенклатура потратила этот переходный период на то, чтобы укрепить свои позиции, остаться на плаву (при деньгах, при власти, при прессе) в новой Польше. «Круглый стол» затруднил и замедлил выздоровление страны на целое поколение. Как впоследствии выяснилось из архивов, никакой реальной нужды оппозиции идти на уступки на тот момент не было. Сам Ярузельский признавал тогда в своем кругу, что кабы не «круглый стол», его режим не продержался бы и нескольких месяцев. Характерно и то, что в конце концов – пусть двадцать лет спустя – полякам все же пришлось посадить Ярузельского сотоварищи на скамью подсудимых.
 Классический пример быстрого и без рецидивов избавления страны от тоталитарной заразы – послевоенная Западная Германия.
 Конечно, ее выздоровление стало возможным только благодаря Нюрнбергскому процессу. Только вскрыв и осудив все преступления режима, страна может двигаться вперед. Польше потребовалось почти двадцать лет, чтобы убедиться в этом и на собственном опыте. Какой-нибудь Камбодже потребовалось более тридцати лет – но и лидеров «красных кхмеров» тоже в конце концов пришлось судить. Россия, не решившись в свое время устроить суд над советским режимом, заплатила за это дороже всех. Хотелось бы надеяться, что на сей раз мы не повторим той же ошибки. Но несомненно и то, что кремлевская мафия постарается любой ценой предотвратить такой суд.
 Они не те люди, которые станут героически отстреливаться до последнего патрона.
 Но свой последний козырь – реальную или мнимую угрозу кровопролития – они используют сполна. Скорее всего, именно на то, чтобы загнать нас за «круглый стол» - что будет означать, как минимум, иммунитет для целого ряда кремлевских паханов. А ведь иммунитет - это не просто цивилизованный отказ от мести; это еще и отказ от расследования их преступлений. Пусть даже они бросят на пики стрельцам парочку самых ненавистных бояр – скажем, Чурова и Путина (этого последнего, кстати, им в любом случае опасно оставлять в живых – он слишком много знает, и если дело дойдет до суда, вполне может выдать подельников); но еще у многих тысяч жуликов и воров на лбу не написано, что они жулики и воры. Тут нужно объективное расследование и справедливый суд; иммунитет же будет означать для них вечную презумпцию невиновности. Произойдет смена лидеров, какие-то косметические реформы, но не смена режима. «Лубянская преступная группировка» опять извернется и останется у власти, незаметно украв и эту революцию. На то они и жулики, и воры.
 Словом, если состоится такой «круглый стол», то круглыми там будем только мы - круглыми идиотами, сумевшими прозевать дорогой ценой завоеванную победу.
 И когда поднимутся по всей стране новые «приморские партизаны», вершить на свой лад украденное у них правосудие – кто их осудит? Виноваты будут не они, а самозванные лидеры революции, предавшие ее справедливые требования; кричавшие вместе с народом «не забудем, не простим!», и тут же побежавшие торговать забвением-прощением в обмен на министерские портфели.
 Не о «круглом столе» нам сейчас надо думать, а о своем собственном долге перед страной и историей: осуществить правосудие, причем в цивилизованных формах.
 По счастью, пока высоколобые московские политики все еще тешатся иллюзиями, нашлись в стране и более ответственные люди. В регионах уже началось движение за избрание общественных трибуналов для расследования и правовой оценки преступлений режима. Даже без карательных полномочий, такие трибуналы помогут избежать самосуда с одной стороны, и безнаказанности с другой. Конечно, наравне с региональными, понадобится и всероссийский трибунал для расследования наиболее масштабных преступлений режима. Начинать несомненно надо с его первородного греха – взрывов домов в 1999 году, который и привел режим к власти. Если для расследования пока недостаточно фактов и доказательств, вполне законным требованием станет выдача документов, свидетелей и подозреваемых для таких расследований. А начинать эту работу надо сейчас. Завтра уже может быть поздно.
 Конечно же, режим будет защищаться – ожидать легкой победы после всего лишь пары митингов наивно и безответственно.
 Уже сейчас режим находится в положении знаменитой путинской крысы, загнанной в угол. Много лет назад, поглядев в крысиные глаза, Путин увидел свое будущее – и если он не вполне понял тогда смысл пророчества, он несомненно понял его в минувшем декабре. Вопрос теперь лишь в том, дадим ли мы крысе возможность броситься на нас, или ударим первыми. И если уж бить, то бить надо в самое уязвимое место. Чем быстрее мы эту крысу прикончим, тем безболезненнее это пройдет для страны.
 Не будем себя обманывать: конфронтация с властью неизбежна, к ней надо готовиться, и если нам нужен сейчас польский опыт, то не «круглого стола», а противостояния военному положению.
 Надо быть готовыми к тому, что режим попытается интернировать оппозиционных лидеров и активистов, в центре и на местах. Подготовить себе на этот случай резервные квартиры, телефоны, выход в интернет, простые средства печати. Надо быть готовыми и к тому, что интернет и мобильная связь будут на какое-то время вообще отключены - и подготовить альтернативные средства коммуникации. Приготовиться надо и к тому, что оппозиционные СМИ не смогут функционировать – и заранее договориться об экстренных средствах информации и организации.
 Конфронтации не избежать - думать надо о том, как избежать крови.
 Переговоры тут ничем не помогут, как не помогут переговоры с загнанной в угол крысой. Допустим, выторгуете вы у них обещание не использовать силу – кому это обещание поможет, кто ему поверит? Пока в Кремле сидят серийные убийцы, опасность кровопролития никуда не денется. Спасать страну, спасать невинные жизни надо не вместе с ними, а от них. Если режим еще достаточно силен, чтобы отбиться от революции, то на существенные уступки он не пойдет, а переговоры использует, чтобы расколоть и скомпрометировать оппозицию. Если же режим достаточно слаб, чтобы договариваться всерьез, то на уступки не должны идти мы. Тогда уже надо требовать безоговорочной капитуляции. Нельзя допустить, чтобы революция стала кровавой; но нельзя допустить и того, чтобы она стала фальшивой. Как показывает опыт, фальшивая революция тоже оборачивается большой кровью.
 Конечно, предвидеть все сценарии событий невозможно.
 Надо только помнить, что мы имеем дело с лжецами и преступниками, веры им нет, компромисс с ними невозможен. Как и освобождение политзаключенных, как и честные выборы, расследование преступлений режима не может быть предметом торга. Это – непререкаемая, ясно высказанная воля народа, и любые уступки по этим вопросам будут вполне справедливо восприняты как предательство. А пока режим не готов капитулировать, говорить с ними вообще не о чем. С моей точки зрения, простой и логичный ответ на все эти вопросы уже давно дал Иван Андреевич Крылов:
«Ты сер, а я, приятель, сед,
 И волчью вашу я давно натуру знаю;
 А потому обычай мой:
 С волками иначе не делать мировой,
 Как снявши шкуру с них долой».

Глава Милли Меджлиса: 'Они хотят, чтобы татарский народ даже не мечтал об обретении государственной независимости'

Глава Милли Меджлиса: 'Они хотят, чтобы татарский народ даже не мечтал об обретении государственной независимости'

Политика кремлевских шовинистов направлена на то, чтобы татары перестали быть татарами, мусульманами, забыли, кто они такие, быстро превращаясь в русских 

С таким заявлением выступила председатель Милли Меджлиса татарского народа (неофициальный парламент) Фаузия Байрамова. По ее словам, руководство России желает уничтожить татарскую нацию, а местные чиновники лишь помогают Кремлю в осуществлении этих замыслов.

Глава Милли Меджлиса резко осудила деятельность, как бывшего, так и нынешнего президентов Татарстана. Больше всего досталось бывшему: Минтимера Шаймиева Байрамова обвинила в том, что "на деньги народа, которые он принудительно собрал в свой фонд", стал восстанавливать Свияжск "как русский город", делая это несмотря на то, что "археологи убедительно доказали - на месте Свияжска во времена Золотой Орды была татарская слобода – поселение Зояда". В то же время в Болгаре "Шаймиев историческую для татар землю распахал бульдозерами, на местах, где читают молитвы, открыл туалеты, а в мечетях ради туристов открыл музеи", передает издание "Голос Ислама".

Фаузия Байрамова также коснулась вопроса духовенства. По ее словам, ныне - это марионетки властей.

"Московские и казанские чиновники, доверившись так называемым "экспертам - исламоведам", начали искусственно разделять татар-мусульман на ханафитов и ваххабитов, противопоставлять их друг другу, без суда арестовывать и уничтожать на месте. Российским властям в физическом уничтожении активных татар-мусульман и с целью того, чтобы сгноить в тюрьмах ни в чем неповинных людей, особенно помогают трусливые татарские чиновники и продажное татарское духовенство", - заявила Байрамова. 

Глава Милли Меджлиса призвала народ не подчинятся антитатарским законам.

"Ни татарстанским, ни российским чиновникам доверять нельзя. Никому из них не нужно, чтобы мы жили как нация со своим языком и культурой, независимо и счастливо. Поэтому направленным против нашей нации, языка и религии их законам не подчиняйтесь", - подчеркнула Фаузия Байрамова.

Аскер Бикбаев Заместитель Председателя НДП Ватан по пикету НДП Ватан 28 сенятбря 2013г. в г.Москве