ВО ИМЯ АЛЛАХА МИЛОСТИВОГО И МИЛОСЕРДНОГО
ﺑﺳﻡ ﺍﷲ ﺍﻟﺭﺣﻣﻥ ﺍﻟﺭﺣﻳﻡ
Аллах в переводе на русский - Бог, Господь, Всевышний

НДП ВАТАН tatar halyk firkasy. Rahim itegez!


ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО ПРЕЗИДЕНТУ РФ ПУТИНУ О ПРЕДОСТАВЛЕНИИ ЯЗЫКАМ КОРЕННЫХ НАРОДОВ РФ СТАТУСА ГОСУДАРСТВЕННЫХ ЯЗЫКОВ РФ https://irekle-syuz.blogspot.com/2015/05/blog-post_72.html

ХОРМЭТЛЕ МИЛЛЭТТЭШЛЭР ПОДДЕРЖИМ СВОЕГО ТАТАРСКОГО ПРОИЗВОДИТЕЛЯ! ПЕРЕЧЕНЬ ТАТАРСКИХ ФИРМ. СПИСОК ОТКРЫТ!

l

УЯН ТАТАР! УЯН! стихотворение

http://irekle-syuz.blogspot.ru/2015/07/blog-post_79.html

зеркало сайта https://ireklesyuzweb.wordpress.com/

Азатлык Радиосы

среда, 20 марта 2013 г.

Михаил Веллер: вокруг все больше идиотов



Михаил Веллер: вокруг все больше идиотов


http://www.medved-magazine.ru/articles/Igor_Svinarenko_Mikhail_Veller.2562.html

Михаил Веллер, знаменитый и страстный участник теледебатов, на самом деле модный писатель. Его книги выходят огромными тиражами, 40 000 для него не предел, бывает, доходит до 150 000 экземпляров. Пишет он при этом не какие-нибудь иронические детективы, но очень серьезные вещи: про судьбы России, про большую литературу, про войну, про смысл происходящего в мире. И люди читают; это надо так уметь написать! 

БИОГРАФИЯ ВЕЛЛЕРА С ЕГО СЛОВ

Родился в 1948 году на Украине, рос в основном в Сибири и Забайкалье в военных гарнизонах, что естественно для офицерских детей. Школу заканчивал в Белоруссии, а филологический факультет – в Ленинградском университете в 1972 году. После чего сменил – точно не помню – около тридцати специальностей. Трудовая книжка у меня с двумя вкладышами. Был сотрудником музея и охотником-промысловиком в Арктике, пионервожатым и вальщиком леса в Коми, учителем русского языка и литературы и строительным рабочим на Мангышлаке. А также кровельщиком, шелкографом, землекопом, журналистом...
В 1979 году оказался в Таллине. Переехал из Ленинграда по простой причине: я хотел только писать и все поставил на выход книги. Я покинул свой город, семью, любимую женщину, друзей, отказался от всех видов карьеры, работы, жил в нищете, пил чай второго сорта, курил окурки и ничем, кроме писания, не занимался.
Литература – занятие физически пассивное, расслабляющее и в чем-то даже не мужское. И лет до сорока денег на жизнь оно мне не приносило. Зарабатывал я с мая по октябрь – «в пампасах», как это для себя назвал. Осенью возвращался домой худой, жилистый, без всяких комплексов и бессонниц, да еще с какими-то деньжонками на жизнь до будущего лета.
В 1983 году вышла первая книга – «Хочу быть дворником», и далее в частной моей биографии нет ничего интересного. Дальше идет жизнь человека, который сидит за столом, пишет и даже умудряется прожить на деньги от своих книжек.

ФАЛЬСТАРТ

Скажи пожалуйста, Михаил… А ты когда в советские времена все бросил и уехал из Питера в Таллин, ты тогда знал, что станешь автоматически гражданином Евросоюза?
– Это начало беседы?.. Когда я уезжал в 1979-м из Питера, я думал, что еду туда в наилучшем случае годика на два-три – издать книгу. В наихудшем случае, если застой будет усугубляться, – чем в 1979-м и пахло – я полагал, что в границах Советского Союза там будет прожить чуть-чуть свободней и чуть-чуть легче.
 «Лучше жить в глухой провинции у моря»?
– Я терпеть не могу Бродского, сознаюсь честно…
А строчки эти?
– Вот. И строчки эти терпеть не могу. Потому что в них нет, на мой взгляд, ничего умного. Да и сам Бродский никогда не был поэтом верхнего ряда. Это мое сугубо личное мнение... Значит, я полагал, что в крайнем случае можно будет прожить какими-то переводами с эстонского…
Которого ты тогда не знал, да и потом так и не выучил.
– Э… Если ты будешь меня все время перебивать, то говорить мне будет трудно.
Я просто даю реплики для оживления.
– Какого оживления-то? Понимаешь, если бы мы с тобой п…дели о том о сем, то, разумеется, каждый мог бы, как ему больше нравится… А если ты включил диктофон, то своими замечаниями ты мне не даешь окончить ни одной мысли. Ты меня спросил, думал ли я, когда переехал... Да ни х… я, б…, не думал! Если ты не будешь давать мне ответить, то мы с тобой просто так попьем пива с винцом, и тогда нет смысла пытаться что-то сделать. По-моему.
Не обижайся. Я же хотел как лучше.
– Я не обижаюсь. Ты старый профессионал. Я что, слишком х…ево разговариваю? Теряю нить мысли? Или говорю слишком длинно и вяло?
Но я же дал тебе реплику по существу: что ты хотел переводами заниматься, а эстонского не знаешь.
– Давай так: или я буду рассказывать – или ты. Хочешь, я буду задавать вопросы; взять у тебя интервью я вполне могу. И даже думаю, что оно будет интересным.
Мне, честно говоря, не нужно интервью со мной. Да и кому оно, нах, нужно?
– Этого я сейчас не знаю. Объем интервью какой должен быть? Сколько полос?
Ну, по результату, насколько интересно мы с тобой поговорим. Ну, полос шесть, может.
– Это знаков сколько? Я спрашиваю для того, чтоб знать, насколько раскатываться. Понимаешь, да? Ответ же можно сделать любой длины, так что я спрашиваю из хороших соображений. В знаках это сколько?
Ну, в строках, скажем, триста…
– Допустим, триста строк. Сколько знаков в вашей строке?
Знаков? Шестьдесят.
– Да ты что? Такая длинная? Шестьдесят – это машинописная страница.
Я и говорю: компьютерных.
– Компьютерная это вообще семьдесят. Триста строк, семью три, это будет пол-листа.
Ну, пол-листа – это до хера.
– Пол-листа – это до хера!
Не, ну обычно как? Как пошло, как поехало... А дальше – на хороший текст не жалко места.
– Слушай: я – не как обычно. Я этим делом занимался с одна тысяча девятьсот семьдесят пятого года. В газете «Скороходовский рабочий». Где нас не учил никто, мы учили друг друга. Кто на несколько месяцев раньше пришел, тот учил следующего. Потому что текучка… И делали мы на тот момент, да пожалуй что, по профессиональному уровню такую газету, что с нами могли равняться только «Комсомолка» и «Литературка». Больше никто! И работали мы с точностью до строки. Сказано сто двенадцать строк – писали сто двенадцать строк. А строка у нас была двадцать шесть знаков.
Знаю, знаю, я сам на линотип диктовал.
– Ну так вот. Поэтому я и спрашиваю. Что значит – как пойдет? Как надо, так и пойдет.
Будь здоров!
Это мы выпили. Закусили. После чего Веллер продолжил прения по процедурному вопросу:
– Ну, формат какой?
Средний размер беседы – полтора часа. Ну два.
– Пожалуйста. Хоть два часа мы спокойно сидим, все классно. Полтора часа – это девяносто минут, поделим на три, это значит тридцать старинных страниц, грубо – около полутора листов. Да? Не меньше.
Ну, зачем же так точно. Мы же будем отвлекаться.
– Нет, отвлекаться мы не будем. Пойми простую вещь: я говорю начисто. Это моя работа. Из этого «начисто» ты можешь брать все, а можешь потом какие-то куски убирать просто потому, что они не влезают. Если бы сразу все влезало, было бы легче. А отвлекаться мы будем потом.
Так. Ну, давай час тогда.
– Как скажешь.
Пауза. Мы, каждый по отдельности, мысленно готовимся к новому старту.

СОВЕТСКАЯ ЭСТОНИЯ В ЕВРОСОЮЗЕ

– Теперь спрашивай, – сказал Веллер, и время пошло. По новой.
Ну... Э-э-э... – я запинаюсь. Так строго с меня давно не спрашивали. Я как на экзамене. – Всё, всё. Засекаем – и вперед! Значит, знал ли ты, что станешь гражданином Евросоюза? Что будешь везде ездить без визы? При том что мы все тогда думали, что совок вечен, так и будем прозябать… И сегодня ты вон какой мудрый получаешься.
– Ты знаешь, со стороны, если кому-то везет, начинаешь узнавать новое о себе. Типа, ха-ха, какой я мудрый. Хотя я много раз в жизни убеждался, что политический пророк я плохой. Я вместе с большинством полагал, что Советский Союз вечен, что на мой век его хватит с избытком… И что жить мне в его границах. Потому что для меня не существовало варианта эмиграции по причине родителей, которые ехать не хотели никуда категорически. И по такой причине: я не мог уехать раньше, чем выйдет первая книга. Потому что иначе это означало уехать побежденным, чего я не мог допустить никак. И переехал я в Таллин, когда убедился, что нигде больше рассказы мои публиковать не собираются. Даже если б я имел фамилию Романов и был племянником Григория Васильича, первого секретаря Ленинградского обкома. У меня был весь набор отрицательных анкетных данных. Беспартийный, разведен, безработный, национальность, модернизм в прозе. Куда ни плюнь – везде минус. Я полагал, что если я получил положительный отзыв из Таллинского издательства и там может выйти книга – а че такого, меня в этом уверяли, – она должна выйти, а потом мы будем смотреть. Затем я думал, что либо свалю за границу любым способом – потому что в процессе издания книги меня уже все так достало – либо начну сам себя переводить с русского на эстонский, создав такой поджанр в эстонской литературе. Псевдоперевод, псевдоломаный язык, псевдонеправильный такой, – вот как иностранец как будто с акцентом лупит какие-то рассказы, – и найду свою нишу. Потому что, честно говоря, я был довольно низкого мнения об эстонской литературе. А что касается гражданства – это только в перестройку начало чем-то пахнуть! И не верил я, что Союз развалится до самого конца! А когда оно обернулось вот этой вот независимостью, то… почему я принял эстонское гражданство? Я долго колебался, я тянул аж до 1996 года. Потом уже надо было определяться – туда или сюда. Я боялся, что за мной опять окажется закрытая на замок дверь, а ключи от замка будут в ЦК и в КГБ.
А не было таких мыслей: вот, я русский писатель, и потому необходимы березки, хаты, соломенные крыши, родина…
– Слушай. Отвечаю абсолютно честно. Чем дольше живу, тем больше убеждаюсь… что в каком-то моменте я действительно отличаюсь от большинства пишущих. Я никогда не хотел стать писателем. Я и сейчас, когда мне шестидесятый год, не ощущаю себя неким писателем. Для себя внутренне я всегда – с восемнадцати лет – формулировал задачу иначе: я хочу писать книги. Я хотел бы, если никак больше не получится, написать хотя бы одну книгу за всю жизнь, но – хорошую. При этом я – частное лицо. Такой же, как все остальные. Я так же живу, я так же работаю. У меня те же проблемы, у меня никаких льгот. Просто я хочу писать книги. Все! Если честно, к людям с писательским статусом я всегда относился с неким высокомерным презрением. Вместо того чтобы заниматься делом, они дуют в раскрашенный свисток. И когда я не хотел ехать, некоторые друзья, которые, естественно, уезжали – или в Штаты, или в Германию, или в Израиль, или выходили замуж в Италию, во Францию, – спрашивали, что я здесь делаю. Я отвечал: я хотел бы устроить дела так, чтобы у меня каждый год выходила книга. Может, даже и две. Это – моя форма существования, это для меня – главное. А за границей мы, в сущности, на хрен не нужны. Потому что во Франции надо быть французом, в Англии – англичанином, в России – русским. Ну кто такой русский писатель в Америке, да на фиг он кому нужен, кроме своего эмигрантского круга? То есть мой подход был абсолютно простой. «Я – русский писатель!» – я никогда не мог формулировать в таких выражениях высокого штиля. Мне представляется, что нормальный человек о себе такого говорить не может.
Михаил Веллер

WAFFENSS

Вот у тебя, Михаил, эстонский паспорт. А не было такой темы, как это иногда бывает у евреев… Некоторые же принципиально не ездят на немецких машинах, у них тяжелое отношение к немцам и всему немецкому. А довольно много эстонцев, как известно, служило в СС, они временами жестко работали по еврейскому вопросу. Что ты чувствуешь по этому поводу? И как ты пережил эти разборки с памятником русским солдатам в Таллине? (Я знаю твое правило: Эстония не пишет рассказов на русском языке, а ты не обсуждаешь эстонскую политику. Но тут я спрашиваю про твои личные ощущения.)
– Мне повезло в том отношении, что моим другом – первым и лучшим и главным в Эстонии – был стопроцентный эстонец, эстонский националист в хорошем смысле этого слова, эстонский писатель Тээт Каллас. Я писал об этом много раз. Тед был единственный, кто мне реально помог в самое трудное время. То есть Тед меня переводил, упоминал обо мне в эстонской прессе, Тед ходатайствовал за меня в издательствах, я жил в его квартире, когда только переехал, он давал мне несколько раз денег сколько-то – пятьдесят рублей, сто рублей, – что было тогда для меня большими деньгами. В самый тяжелый для меня период… От него я узнал некоторые вещи про Эстонию. О том, что в Эстонии была дивизия WaffenSS– это, грубо говоря, ударные фронтовые части. И был эстонский стрелковый корпус – на советской стороне. И в марте 1944 года во время нашего (слово «наше» тут ключевое. – И. С.) наступления на Эстонию мы поставили эстонский стрелковый корпус против эстонской дивизии WaffenSS. Эстонцы истребляли друг друга. И погибло сколько-то тысяч человек. Что в пересчете на маленький, меньше одного миллиона, эстонский народ очень большие потери. И эстонцы, кто постарше, отлично это знают. От него я узнал, что Эстония на тот момент по уровню мясо-молочной промышленности уступала только Дании, Голландии и Швеции. От него и его друзей я узнал, что когда в 1944-м мы вошли в Эстонию, то сплошь и рядом человека могли повесить прямо на воротах, если у него в сундуке находили мундир, а потом оказывалось, что это вицмундир почтмейстера. Но никто в этом, разумеется, не разбирался! У нас шла кампания ненависти – «убей фашиста!» и так далее… В Эстонии ко мне отнеслись несравненно лучше, чем в России. В Эстонию я приехал добровольно, меня туда никто не звал. Если я выбрал ее сам, если в ней я сумел выжить, если в ней меня издали, то я должен сам отвечать за свой выбор. А то, что было во время войны… Как работали украинские каратели, ты, наверно, знаешь. Они работали в Белоруссии, в Прибалтике, в Чехословакии и так далее. То, что Эстония была объявлена judenfrei и Розенберг прилетал поздравлять – этот момент был. Ну, как родная советская – читай: русская – власть разобралась с Михоэлсом, ты знаешь. И с еврейским антисионистским комитетом. И вся кампания против врачей-убийц, и подготовленное переселение – это было, так что здесь память памятью, но если ты выбираешь жизнь в этой стране, то, вероятно, ты выбираешь это не раньше, чем все-таки отделяешь прошлое от настоящего.

БРОДСКИЙ И ПИАР

Понял. Вот ты сказал, что, по твоему мнению, Бродский – поэт не высшего ряда. И я хочу тебя спросить: насколько, по-твоему, важна для писателя биография? Если б Бродского не выслали на Север, а после на Запад, и он остался бы в Питере, то ходил бы сейчас по презентациям с целью поужинать, как некоторые его коллеги. «Рыжему сделали биографию». Пушкин, Лермонтов, пиар, судьба… Тема зон и тема отъезда в Нью-Йорк – это хорошо по пиару. А так бы…
– Бродский не сидел ни одного дня. Он был в ссылке. Он был выслан на сто первый километр, где практически ничего не делал. Был навещаем друзьями. И не просто приобрел международную известность, но еще и начал хорошо жить. Сохранился снимок, где Бродский – а на дворе начало шестидесятых – сидит на скамеечке, и на ней, чтоб было видно, лежит пачка «Честерфилда». Да в 1963-м здесь никто не знал, что существует марка сигарет «Честерфилд»! О чем ты говоришь! Да, пиар у Бродского был, да…
Биография решила все. Ахматова была права.
– Да, известная фраза: «Какую биографию они делают нашему рыжему!» Другой вариант: «Кажется, они сговорились сделать нашему рыжему биографию».
Вот и Довлатов. Не уехал бы, не умер бы не где-нибудь, но в самом Нью-Йорке – опять бы не было истории. Примеры можно множить. Последний из них – Евтушенко. У него длинная, богатая биография, но – стал ли он первым поэтом? Короче, все эти вопросы я объединяю в один: судьба, пиар, биография.
– Вопрос в чем заключается?
Какова роль в успехе реальных заслуг писателя и пиара, везения и судьбы. Это самое важное.
– Я думаю, это не самое важное.
И тем не менее. Люди интересуются. Человек что-то пишет – это одна история, а как его оценивают – другая… Вяземский почитал записки Пушкина и сказал: «Не знал я, что он был такой умный».
– «Оказывается, Пушкин думал!» – была такая фраза. Значит, так. Всегда можно разделить два момента, которые сегодня звучат так: есть товар, а есть бренд. Раскрученность бренда далеко не всегда соответствует качеству товара. Самый раскрученный бренд в литературе такой: самый великий писатель. Я могу сказать, что, если хоть что-то понимаю в литературе, Томас Манн никогда не был хорошим писателем. Тем не менее у литературной общественности составлено такое мнение, что Томас Манн – классик и писатель великий. В Советском Союзе жил гениальный писатель – Морис Симашко. Но поскольку он был слишком умен и писал слишком хорошо – для весьма тупой литературной общественности, та его не знала. По этой причине сейчас его практически никто не помнит. Хотя он умер всего несколько лет назад.
Как, как ты говоришь его звали? Семашко?
– Морис Симашко. С Бродским произошло во многом аналогичное. Потому что. Когда в 1966 году Бродский написал «Пилигримов», это были по-настоящему хорошие стихи, достойные войти в антологию мировой поэзии. И это сразу почувствовали все. «Пилигримов» перепечатывали машинистки. В пяти копиях. Люди это передавали друг другу. Помнили наизусть. Читали на студенческих пьянках. «Пилигримы» были очень сильным стихотворением… Позднее Бродский сначала захотел уехать, потом раздумал, потом его вызвали и сказали: «Вы подавали на отъезд? Ну так уезжайте». Потом он написал открытое письмо Брежневу. О чем Брежнев никогда не узнал, зато узнала западная общественность, для которой это в самом деле и было написано. Потом Бродский стал писать стихи в Америке, и весь, условно говоря, неоклассицизм alarusse, его стансы на темы античной истории, а потом просто истории не стоят абсолютно ничего вообще. Потому что поэзии там нет нисколько, это не больше чем зарифмованная проза.
Но не залитованная!
Я смеюсь, Веллеру же это не смешно. Тем более что у него зазвонил телефон. Мы сделали паузу. Я, пользуясь случаем, выпил. Веллер договорил по мобиле и тоже выпил, и стал объяснять мне:
– В поэзии главное – это эмоциональный накал, многозначность этого эмоционального накала. Накал облечен в формальную поэзию: размер, ритм, рифма. В этом отношении именно Высоцкий – это поэзия, а Бродский, уехав в Америку, написал считанные строки. Я и сейчас с удовольствием вспоминаю: «Лучший вид на этот город, // Если сесть в бомбардировщик». Но это не самые лучшие стихи.
Это, кстати, про какой город?
– Я тоже не помню сейчас. Но это американские стихи…

ТЕОРИЯ КУМИРОВ

– У меня есть своя теория искусства, своя теория необходимости создания и существования кумиров в литературе. Это имеет лишь косвенное отношение к литературному качеству. Значит, в любой культуре, в любой литературе потребен номер первый навсегда. У англичан – Шекспир, у итальянцев – Данте и так далее. А еще потребны номера вторые и номера третьи. Часто они взаимозаменяются. Их не требуется больше, чем требуется. В свое время существовал Блок. Великий поэт Серебряного века. Теперь Блок оказался во многом заменен Гумилевым. Хотя Гумилев был несравненно более слабым поэтом, чем Блок. Но не могут существовать Блок и Гумилев одновременно! Фраза о том, что в литературе места всем хватит, не более чем благоглупость. Всем – не хватит! Как мы не можем потребить сто блюд, так мы не можем потребить сто великих поэтов. Мы можем потребить несколько великих, плюс десяток хороших, плюс таких-то на любителя, а остальным нет места в социокультурном пространстве, оно ограничено. Если человек, используя потребу времени, используя разнообразные хитрые приемы, занимает вот это место в соответствии с эпохой, он живет на нем очень долго и для других места уже не оказывается. Таким образом, когда в эпоху жесткого застоя Бродский стал символом изгнанной из России свободной русской поэзии и когда вдруг жалкие эмигранты стали писать: «Иосиф Бродский – Большая Берта русской литературы», – соревноваться с этим было бессмысленно. Потому что был создан миф. И этот миф соответствовал устройству человеческого сознания. Мне доводилось разговаривать интимным образом, по-свойски за чаем, с профессорами русской литературы американских университетов, и у них разговоры про качественное значение поэзии Бродского вызывали только пожатие плеч. Хотя, говорили все они, женам очень нравится. Конечно же, это давно известно: элемент биографии очень важен, чтобы поразить человеческое воображение. Но биографии мало. Потому что… в литературе XXвека есть блистательный прием. Прости, я оговорился: блистательный пример. Образцом мужественности и стойкости остается Эрнест Хемингуэй. Солдат. Мужчина. Охотник. Спортсмен. Рисковый человек. Который был на фронте, ранен в восемнадцать лет и так далее – вот это настоящий символ. Значит… Ремарк Эрих Мария просидел два с половиной года на жутком Западном фронте, прошел все, написал лучшую книгу о Первой мировой войне «На западном фронте без перемен», но НИКОГДА не кичился своим военным прошлым и не вел себя с тем умным кокетством, когда человек вроде бы ведет себя скромно, а все кругом восхищаются. Тонкое умение.
Артистизм.
– Это гораздо больше, чем артистизм. А пример еще более вопиющий – это Михаил Михалыч Зощенко. Который просидел три года в окопах Первой мировой. Который ушел на войну вольноопределяющимся и выслужился в штабс-капитаны. Который был трижды ранен. Был травлен газами. Который был награжден за храбрость солдатским Георгиевским крестом и Анненским темляком на шашку. Он никогда ничего не говорил – боевой, награжденный орденами – о своем геройском военном прошлом. Литературно, публично. Никогда он не был символом мужественности. Вот какая, понимаете, история. Люди бывают настоящими трапперами, то есть охотниками, люди пересекают в одиночку океан, но никто из них не был таким символом мужественности! Надо заботиться о том, чтоб твой облик, твое творчество, твоя биография, твой внешний вид, твоя самоподача и твое умение наладить контакт с журналистами находились в некоей единой гармонии, – вот так создаются биографии великих писателей. Которые очень редко соответствуют качеству их творчества.

ПРАВИЛЬНЫЕ ДЕВЧОНКИ

Да-да, и насчет имиджа. По Хемингуэю, еще надо правильных девчонок подгонять. Чтоб люди их видели рядом с тобой и смекали.
– Абсолютно справедливо насчет правильных девчонок. Дело в том, что его вторая жена, Полина Пфайфер, которая вращалась в среде золотой молодежи, обеспечила ему на своих деньгах и на своих связях после выхода его второго романа «Прощай, оружие!» максимальную раскрутку и ввела его в моду, – она сыграла огромную роль в его судьбе. Я полагаю, что именно ради этого он разошелся с Хэдли, своей первой женой, родившей ему двоих сыновей. Он знал примерно, что он и за что продал. Вот потому всю жизнь он и пил. Об этом он написал и «Снега Килиманджаро», и «Недолгое счастье Френсиса Макомбера». Он написал это о писателе, который продал себя за деньги нелюбимой женщине – за деньги, славу и образ жизни.

КОНКУРЕНЦИЯ В ЛИТЕРАТУРЕ

Ну, писатели и бабы вообще такая тема тяжелая… там не найдешь концов. (Писатели и алкоголизм – еще хуже.) Ну хорошо… Как говорил Луи Армстронг, «я по наивности раньше думал, что людям нужна музыка – а им нужно шоу, увы». Людям не нужны просто тексты, которые поступают ниоткуда, из деревни, под псевдонимом, им нужен писатель в виде осязаемого персонажа, это же игра… Люди немножко хотят – возвращаю тебя к предыдущему вопросу, – чтоб у писателя была биография. Им, наверно, приятно, что Аркадий Гайдар командовал полком в четырнадцать лет и пачками расстреливал белых патриотов.
– Ну, полком все-таки в шестнадцать.
Да! И Хемингуэй, которого ты не любишь…
– Почему это я его не люблю? Ты не можешь этого знать. Я к нему всегда относился очень хорошо.
Я, кстати, помню, как в юности сам его дико любил, а потом как-то так… Так вот в этом нет ничего плохого, как мне кажется, что люди видят не только тексты Хемингуэя, но и всю эту его пиаровскую линию. Тот же Зощенко – перед кем он мог распространяться насчет своего офицерского прошлого, перед комиссарами и чекистами? (Которые его чудом сразу не расстреляли, но потом-таки удавили). Очень хорошо, что ты сравнил Хема с Ремарком…
– Дай я вставлю два слова. Зощенко по природе был человеком тихим, скромным. Героем он был на фронте. Когда того требовала обстановка. Подобно большинству героев, вне сферы действия это был не только обычный, но и тихий, скромный, вежливый человек. Я знаю сегодня настоящих суперменов, они прошли такие горячие точки планеты, что все эти Рэмбо надутые отдыхают. Но в быту – нормальные люди. Которые не хвастаются не только потому, что они под подпиской, а потому, что в их кругу, в их представлении, это было бы жлобство. Плебейство. Только дешевые будут хвастать этим! А Зощенко был сильно не дешевкой. Но одновременно он не был пиарщиком.
Очень хорошо. Это одна история, но ты когда сказал, что в литературе не хватит всем места, – очень интересная мысль – этим еще раз обозначил, что надо сражаться за место в литературе! И читатель видит не только тексты под псевдонимом, вот, дескать, текст номер пятнадцать и семнадцать, и пусть они десять лет пишут, а потом, когда выяснится, кто из них более великий, мы обнародуем фамилию. Это один подход – не самый, может быть, интересный. Куда интересней носиться с бородатым романтическим американским красавцем. Зощенко молчал, потому что победили красные, а не белые, и Ремарк молчал, потому что немцы проиграли. Ремарк был на побежденной стороне. Что его нехорошо характеризовало как героя – тяжело пиарить побежденного. Ну вот, допустим, Хем подвинул Ремарка… Интересно, кого же, по-твоему, подвинул Бродский? Кого – первого поэта – он скинул с пьедестала своим грамотным пиаром?
– Мы не должны забывать, что при жизни Пушкин никогда не был номером первым, он был третьим. Первый был Крылов, второй – Жуковский, третий – Пушкин. Но места, они меняются… Что касается борьбы, достаточно посмотреть, как борются между собой актеры. Уж там-то, на сцене или перед телекамерой, точно места хватает только на одного! Боливар не влезает в экран на две камеры! Значит, и в российской, в советской еще литературе сложилась интересная ситуация. Один центр – это были соперничающие между собой за первое место Вознесенский и Евтушенко, самые крупные величины. Ну, часто говорили, что Евтушенко более понятный и традиционный, а Вознесенский более новатор, больше поэзии, а другие говорили, наоборот. Второй центр – это был Бродский, который являл собой поэзию абсолютно неподцензурную, внеофициозную, оппозиционную, никак не маневрирующую, чтобы договориться с властью, – совершенно свободную. Это имело в советское время огромное моральное и психологическое значение. А был еще и третий центр, который обращался к народу напрямую – Высоцкий. Книг у него не было при жизни ни одной. А с магнитофонов он звучал из каждого окна. И каждый из центров стремился отпихнуть других. Совершенно понятно, что Бродский ненавидел Евтушенко с Вознесенским; они, дико ревнуя друг друга, ненавидели Бродского, а что касается Высоцкого, они доставали его все: а ты, мальчик, со своей гитаркой отойди, куда ты суешься со своим свиным рылом в наш калашный ряд. Время, оно очень часто – да! – расставляет все по своим местам. Высоцкий у нас уже встал реально на первое место, потому что вот прошло уже двадцать восемь лет, как его нету, но до сих пор он остается живым и звучащим, – таких случаев в истории российской поэзии не было. Теперь даже до идиотов стало доходить, что это – поэзия. Высоцкий вернул поэзию к ее истоку изначальному! Когда поэт сам пишет стихи и сам исполняет их своим голосом со своим выражением под свой собственный нехитрый аккомпанемент – это то, с чего поэзия началась! Но для наших ребят признать Высоцкого означало бы расписаться в том, что они на втором месте. Трудность в том, что литературные критики – это, как правило, лузеры, аутсайдеры с резко пониженным креативным началом. Что интересно, в наши времена в России уже типична история, когда критик начинает писать книгу, чаще всего роман. То есть представьте себе извращенную последовательность событий! Сначала он оценивает, поучает и критикует других, потом начинает что-то делать сам. А ты зайди-ка с другого конца! Ты сначала сделай сам что-то, что чего-то стоит, а уже после этого начинай критиковать. Вот меня поразило в возрасте двадцати пяти лет изречение, прочитанное на стенке над головой моего друга, работавшего в Петропавловской крепости в музее: «Критик должен быть готов в любой момент по первому требованию заступить на место критикуемого и исполнять его обязанности профессионально, исчерпывающе и компетентно; в противном случае критика становится наглой, самодовлеющей силой и превращается в тормоз на пути культурного прогресса». И подпись меня поразила: «доктор Йозеф Геббельс». Это одна из тех вещей, которые примиряют меня… не с фашизмом, разумеется, а именно с Германий и с немцами. Потому что кампания Холокоста – это вечный позор в истории Германии, вечное преступление, и тем не менее немцы остаются великой нацией. Внесшей огромный вклад в мировую цивилизацию. По сравнению с этим всем… Кто там первый поэт России? Какие мелочи.
Михаил Веллер

ГИТЛЕР И ПОЛИТКОРРЕКТНОСТЬ

Да-а-а… А вот такая тема: Гитлер и политкорректность. Если бы она была в 1944-1945-х, то с Гитлером бы вели переговоры, провели бы в Германии выборы свободные под надзором международных наблюдателей…
– Разумеется! А ты думаешь иначе?
…сказали бы: ну, евреев там пощелкали немного, ну что делать, бывает…
– …но самое главное – человек встал на путь мира, на путь переговоров, готов прекратить лить кровь, признает свои ошибки, обещает, что больше не будет, самое главное – что перестали убивать. А остальное неважно. Да, разумеется! Так бы и было. Но дело в том, что у каждого века было свое мракобесие. Мракобесие нашего времени, начала XXIвека, называется «политкорректность». Политкорректность на самом деле означает, что есть истины, говорить которые нельзя, аморально, безнравственно и преступно. Это ничуть не лучше некоторых взглядов святой инквизиции!

РУССКИЕ – НЕ БЕЛЫЕ ЛЮДИ?!

Да-а-а… Согласен с тобой: политкорректность – ужасная, отвратительная вещь. Американцы ее применяли только для разводок и никогда для себя.
– Видишь ли, в наши дни, когда исламские террористы испражнялись в храме Рождества Христова, взяв монахов в заложники, а европейские страны заявляли, что Израиль не должен причинять им вреда… А потом европейцы разобрали этих террористов по своим странам, дали им приют и статус политических беженцев – вывод напрашивается необыкновенно горький для нас. Эта цивилизация не заслуживает права на жизнь. Это шакалы, а не люди.
Белая цивилизация?
– Белая цивилизация.
В смысле, они – европейцы и американцы, не мы же, русские…
– Я не отделяю себя от этой цивилизации. Если вы хотите носить американские джинсы, слушать американский джаз и так далее, и тому подобное, то не заявляйте: мы – другие.
 «Кто сегодня любит джаз, завтра родину продаст». Ну, джинсы – это не более чем джинсы. Срам прикрыть.
– При том что нельзя дистанцировать себя от того, чем ты пользуешься, во что ты по быту встраиваешься, за счет чего ты в известной степени живешь. Это – искусственное дистанцирование, которое является моральным иждивенчеством.
Наши американские джинсы явно сшиты в Китае, там сейчас все шьется.
– Не в этом счастье.
Просто джинсы китайские. На них только лейбл американский. Только на жопе написано, что они американские, а так-то…
– Ты хочешь сказать, что Россия не принадлежит к…
К белой цивилизации.
– …к иудеохристианской культуре?
Только отчасти принадлежит, но по сути русские не являются белыми людьми. Между русскими людьми и белыми лежит пропасть, я говорю это как русский человек, который довольно много времени провел на Западе, тепло к нему относится и говорит на некоторых его языках, то есть не чувствует себя там потерянным и совсем уж чужим. Я все-таки бывший германист и бывший американист.
– Ты считаешь, что наши ценности – чисто человеческие, чисто ментальные – иные, чем ценности человека Италии и Америки?
Во многом иные. Тут водораздел какой? Имеет ли ценность человеческая жизнь как таковая, сама по себе? Там сразу говорят – да, а у нас надо сперва доказать, что ты хороший парень.
– «Да» говорят политики. И «да» говорит левая интеллигенция. Итальянские бандиты, американцы из нищих гетто и так далее отнюдь не говорят «да». Они остаются такими же людьми, которыми были всегда. Вот на Востоке к этому отношение другое… И взрывают они себя вместе со своими врагами за милую душу. А вот ни в Европе, ни в Америке, ни в России это дело не канает. Представление об этом и том свете другое и так далее…
Я возвращаю тебе удар…
– Я не наносил тебе никакого удара, я даю тебе интервью. Я не могу спорить с тобой, ибо это лишено смысла. Вероятно, точно так же тебе нет смысла спорить со мной. Потому что, как я понимаю, моя задача – изложить свое мнение по разным вопросам, а твоя – повернуть это дело так, чтобы я это мнение излагал. Я правильно понимаю?
Да, но…
– Вот и излагай.
Но хотелось бы не просто услышать изложение твоих взглядов, но и обнаружить в этом изложении некоторую парадоксальность. Потому что без парадоксальности трудно себе представить хорошее интервью. На мой взгляд. Должна быть некоторая противоречивость.
– Х… ты от меня дождешься противоречивости.
Ха-ха-ха! Вот это ты хорошо сказал. И тем не менее. Вот ты говоришь, что мы ментально такие же, как белые, а Восток другой, не такой, как мы. Но какие англичане и какие американцы кидались под танки со связками гранат? Какие французы, как Гастелло, х…ярили?
– Скажи, пожалуйста…
Никакие!
– Мы отвлекаемся. Потому что это наглый п…деж и провокация.
Ну, провокация.
– Это тот очень дешевый квасной шовинизм, который воспитывали в советских школах. Где объясняли, что Россия – родина африканского слона. Что это Россия изобрела патриотизм, это Россия изобрела героизм, это Россия изобрела самоотверженность. Можно подумать, б…! А до тех пор, пока не появилась Россия, этого не было. Ты сначала почитай английскую историю, а потом неси эту ерунду.
Теперь ты мне ответь на вопрос…
– …а скажи, пожалуйста, зачем надо под танки с гранатами кидаться самому? Человеческое тело обладает дополнительной взрывной силой?
В подтверждение твоей правоты…
– Нет, ты скажи: зачем с гранатами под танк бросаться?
Я скажу так…
– Нет, не отвечай, я ж не заставляю…
Отвечу. Хорошо, Миша, ты совершенно прав. Мы, русские, точно так же как французы, чехи, голландцы и х…янцы, сдались через две недели после объявления немцами войны и сказали: да и х… с ним, покомандуют нами немцы, а потом как-нибудь от них освободимся.
– Ты абсолютно…
…и потому мы, как французы, совершенно цивилизованные белые люди.
– Ты абсолютно не знаешь истории Второй мировой войны. Поэтому, если ты хочешь со мной спорить… То спорить мы не будем. Сейчас мы еще немного выпьем и разойдемся. (Слово «разойдемся» он зря сказал, ох зря… – И. С.) А говорить мы будем так: ты будешь спрашивать, я буду отвечать. Всё! Потому что если бы ты почитал про кампанию 1941 года, ты бы знал, что немцы разбили русских гораздо больше, чем французов. Их наступление в России было гораздо быстрее, чем во Франции: за те же три недели, что продолжалась французская кампания, они заняли территорию несравненно большую, чем Франция. Немцам противостояло живой силы и техники в несколько раз больше, чем во Франции, и потери немецкие были в несколько раз меньше относительно тех, кого они били, чем во Франции. То есть разгром, который учинил вермахт Красной Армии летом 1941-го, в несколько раз превосходит разгром, который вермахт учинил Франции. Только там это называется «позорный разгром», а у нас называется «мужественное сопротивление». Так что вот эту х…ю, которую изобрели генерал Махмуд Гареев, и отдел соответствующий ЦК, и Институт военной истории при Главпуре Красной Армии, мне знать не надо. Это все для пенсионеров.
Надо было сдаться, действительно…
– А при чем здесь «сдаться»? Ни одна страна не имела столько предателей, сколько Советский Союз во Вторую мировую войну! Не суйся со мной в дискуссию, у нас разные весовые категории. Тем более не понимаю, зачем тебе это надо.
Белая цивилизация, белые люди… надо было сдаться…
– Что ты имеешь в виду, что они сдавались, а мы дрались? А вот х… тебе! Потому что у нас была не та территория, не то соотношение воинских сил, потому что у нас была совсем не та система воинских союзов, потому что п…дили нас они, как не п…дили они никого. И бежали мы, как не бежал никто. И переходили мы на сторону врага, как не переходил никто.
Франция официально вся перешла на сторону врага, например.
– А п…деть не надо.
Ну как же?
– Я этим занимаюсь всю свою жизнь! А ты мне хочешь доказать, что ты умней меня!
Я не хочу тебе доказывать, что я умней тебя. Я, наоборот, решил согласиться с тобой в том, что мы принадлежим к белой цивилизации…
– Не может быть!
…и, как французы, мы сдались сразу. И когда немцы нас оккупировали, то мы вели себя тихо-мирно.
– Скажи, на чем основываются твои познания о кампании 1941 года? Вот что ты читал кроме школьного учебника, газет и журналов? Что ты читал?!
Я скажу так: в Париже было гестапо, а в Москве – нет…
– Нет, одну секундочку: знания откуда твои?
Да какие у меня знания…
– А если «какие у тебя знания», то не …би мне мозги. Х…ли ты мне …бешь мозги? Еще ты меня будешь до…бывать!

ИТОГО

Ну, слово за слово, дальше мы, как Миша опрометчиво предложил, «разошлись», то есть разругались и дня три вообще не разговаривали. Потом помирились и даже обмыли получение им эстонского ордена Белой Звезды.
Но это ладно. Самое же забавное в том, что беседа наша продолжалась – по счетчику на диктофоне – 68 минут. Если вычесть предисловие, когда мы выясняли и оговаривали формат беседы, или уж не знаю, как это назвать, и перепалку, то останется чистого времени – вы будете смеяться – ровно час, с точностью до минуты.
Как мы и договаривались на берегу. Что значит точность…

Фото: ИТАР-ТАСС

Опубликовано в журнале «Медведь» №122, 2008

ТОНИ БЛЭР ПРИЗНАЛСЯ, ЧТО ЕЖЕДНЕВНО ЧИТАЕТ КОРАН


ТОНИ БЛЭР ПРИЗНАЛСЯ, ЧТО ЕЖЕДНЕВНО ЧИТАЕТ КОРАН


РљРѕРїРёСЏ a855e4b3ee29afcb461dd909bea1fdeb.jpg

Тони Блэр - бывший лидер лейбористской партии Великобритании, 73-й премьер-министр Великобритании (с 1997 по 2007 год). Рекордсмен среди британских лейбористов по продолжительности пребывания во главе партии. В XX веке только Блэр и Маргарет Тэтчер оставались у власти в течение трёх всеобщих избирательных кампаний.
После ухода с поста министра в 2007 году, Тони Блэр стал все чаще открыто заявлять о важности религии. Известно, что до отставки бывший премьер-министр не проявлял большого интереса к религии, но в 2007 году официально принял католицизм.
Тони Блэр признался, что ежедневно читает Коран. Чтение Священной книги мусульман, в которой переданы слова Творца без искажений, помогает ему оставаться осведомленным в вопросах веры, сообщил бывший лидер лейбористов: "Быть грамотным в вопросах веры, имеет решающее значение в глобализованном мире, я уверен в этом. Я читаю Коран каждый день. Во-первых, для того, чтобы понять некоторые вещи, происходящие в мире, но главным образом потому, что это очень поучительно". 
 Тони Блэр неоднократно заявлял, что он уже три раза прочитал весь Коран, и всякий раз все более проникается мудростью морали Корана. В 2000 году крупнейший информационный канал BBC транслировал выступление Тони Блэра, названное “Блэр: Коран вдохновил меня”. В своем выступлении премьер-министр рассказал о своем глубоком восхищении моралью Корана, миролюбием и нравственной чистотой Ислама, а также заявил, что у него на столе всегда лежат два варианта перевода Корана, читая которые он получает духовное вдохновение. Вот что Блэр сказал тогда:
"Я прочитал Коран, это очень ясная Книга. Она предельно открыто показывает людям путь к истине и разъясняет глубокий смысл понятия любви и братства."
За два дня до событий 11 сентября 2001 Блэр заявил в интервью британскому еженедельнику “The Mail on Sunday” , что дочь бывшего президента США Билла Клинтона Челси подарила ему перевод Корана, и он начал его глубокое изучение. После трагических событий в США Блэр дал интервью телекомпании “Аль Джазира”, где еще раз упомянул о своем глубоком изучении Корана, заявив следующее:
“Я прочитал Коран в переводе на английский язык и с удовольствием читаю книги об Исламе, мне нравится постигать его. Я узнал много нового о Коране, и, думаю, что в Коране очень многое важно знать и христианам.”
«Для меня самое примечательное в Коране - это его прогрессивный характер. Я пишу это с чувством умиротворения, как последователь другой веры. Меня, как стороннего наблюдателя, Коран поражает своим реформаторским духом: это книга, в которой предпринимается попытка вернуть иудаизм и христианство к их истокам, во многом похожая на то, что несколькими веками позже пытались сделать в отношении христианской церкви деятели эпохи Реформации», - говорит экс-премьер.
Блэр оценивает мусульманскую веру как "прекрасную" религию. Также он считает пророка Мухаммада (мир ему)  человеком "чрезвычайно цивилизаторской силы". 
Блэр отметил, что знания о вере подчеркивают его нынешнюю роль в мировой политике, как представителя "квартета" (Организации Объединенных Наций, Соединенные Штаты, Европейский союз и Россия) на Ближнем Востоке. 
Известно, что работа экс-премьер-министра направлена на оказание помощи в разрешении израильско-палестинского конфликта. Чтение Корана поддерживает его в миротворческой миссии, более того, сближает его с сестрой жены Лорен Бут, которая приняла Ислам после того, как побывала в мечети Ирана.
В 2006 он сказал следующее: «Коран – реформаторская книга, он всеобъемлющ. Коран превозносит науку и знания и питает отвращение к суевериям. Он практичен и опережает свое время в отношении брака, женщин и управленческих вопросов».

КОММЕРСАНТЪ - ЭТО ЛЮДИ


КОММЕРСАНТЪ - ЭТО ЛЮДИ

20 марта 2013, 08:59 Ольга Алленова
специальный корреспондент ИД «Коммерсантъ»http://echo.msk.ru/blog/allenova/1035126-echo/
Поскольку тут поднялась очередная волна негодования в адрес "Коммерсанта", который "доводит людей до увольнений", "не ценит людей", "стал пособником режима" "и вообще превратился в г..но", не могу не сказать следующее.

1. "Коммерсант" никогда не держался за людей. Это такая позиция, принцип "незаменимых не бывает". Он многих обижал и обижает, но так было всегда - во всяком случае на моей памяти за те 13 лет, что работаю в Ъ. Если кто-то принимал решение об уходе, его отпускали без долгих уговоров. У нас таким образом когда-то ушли великолепные журналисты, но это обошлось без громких обсуждений в сети.

Еще одна традиция: в Ъ крайне редко берут назад тех, кто уволился. Это тоже очень жалко, но много лет было именно так (за крайне редкими исключениями).

2. Насколько я знаю, по серьезным политическим причинам из Ъ ушли двое - Максим Ковальский и Вероника Куцылло. И вы все об этом листочке с тремя буквами, ставшем причиной такой серьезной потери для Ъ, знаете. Лично для меня и многих моих коллег это и сейчас невосполнимая потеря.

Но журнал "Власть", как и весь Ъ для меня - это люди. Которые ушли и которые там остались. И читатели, которым важно читать то же, что важно мне. Поэтому я работаю.

Все остальные отставки были добровольными и с большой политикой не связаны. С чем они были связаны, многие в Ъ знают. Это очень разные причины, и каждая отставка - трагедия, но это личное дело и личный выбор тех, кто ушел и уходит, я их мотивацию обсуждать не буду. Если захотят - расскажут сами. (Сразу оговорюсь, что я не вполне владею информацией о ситуации на замечательной радиостанции "Коммерсантъ ФМ", это отдельная редакция, они находятся в другом офисе, а все ниже написанное касается только редакции на улице Врубеля).

3. Несомненно, уходят высокие профессионалы. И это очень грустно и обидно. Эти люди делали Ъ - и делали его хорошо. Но когда-то кто-то и до них делал Ъ.

Эти замечательные люди, мои коллеги, очень многое дали "Коммерсанту", но и "КоммерсантЪ" дал им много - опыт, профессионализм, имя. Это было взаимовыгодное сотрудничество. Поэтому я благодарна тем, кто уходит из Ъ со словами благодарности. Бог в помощь вам, коллеги, на новом месте!

4. Этот пункт посвящается тем, кто сейчас оскорбляет издание и людей, которые в нем остались работать, вот такими фразами: "Ъ превратился в г...но", "Ъ стал оплотом режима", "мертвые и твердые", "читать больше не буду" - ну и что там еще про нас пишут.

Так вот, я хотела бы этим людям посоветовать одну вещь. НЕ ЧИТАЙТЕ. Я вот, например, уже третий год год не заправляюсь на Лукойле, после аварии на Ленинском, в которой погибли две женщины. Это мой принцип. Так я выражаю свое несогласие с решением суда.

Если для вас так принципиально неприемлемо все, что происходит в изданиях Ъ, переключитесь на что-то другое. Зачем себя насиловать?

Но судя по тому, что Ъ остается в топе самых рейтинговых изданий, вы его все же читаете, да? Ну а если читаете, тогда хотя бы перестаньте оскорблять людей, которые там работают. В Ъ осталось очень много профессиональных людей, поверьте. Они десятилетиями работают. Для них уход каждого человека, проработавшего с ними бок о бок много лет, - трагедия. И им сейчас очень тяжело и больно читать все то, что в соцсети изливается.

В Ъ появилось много молодых, талантливых, смелых ребят. И они тоже сейчас оказались "под прицелом". За что? За то, что они выбрали "Коммерсантъ", а не "ИТАР-ТАСС"?

И, наконец, пятое. Ъ изменился, немного постарел, наверное. "Коммерсанта" образца 90-х- начала 2000-х годов в ближайшие годы в нашей стране не будет. Вы все знаете, почему. Мы переживаем не самые лучшие времена. На рынке появляются более удобные "старые новые СМИ", на которые государство на жалеет денег.

Да, с ними трудно конкурировать, наверное. И что? Мы по-прежнему стараемся делать свою работу качественно. Мы пытаемся сохранить то, что создавали наши коллеги в 90-е. Мы днюем и ночуем в своих кабинетах, для нас Ъ - по-прежнему дом родной. Мы ездим в командировки, обрываем телефоны ньюсмейкерам, ждем, когда рассветет в других частях земного шара, чтобы туда дозвониться, -- все это, чтобы рассказать вам новости. Хорошо это или плохо у нас получается - судить читателям. И судя по рейтингам, мы все же пока еще "ЖИВЫЕ и твердые".

Все написанное здесь - мое личное мнение, не имеющее никакого отношения к официальной позиции ИД "Ъ".

Путин Универсиада корылмаларыннан канәгать калды



Путин Универсиада корылмаларыннан канәгать калды


19 мартта Русия президенты Владимир Путин Казанга килде. Ул беренче булып Универсиада төзелешләрен карады.
Русия президенты Владимир Путинны һава аланында Татарстан президенты Рөстәм Миңнеханов каршы алды. Путин килер алдыннан Казанда һава торышы  начарайды. Физик культура һәм спорт шурасы утырышына килгән Краснодар төбәге губернаторы Александр Ткачев Twitterында: "Казанда әле һаман да кыш, ләкин инде Универсиадага әзерлек тәмамланган", дип язып чыкты. Ул су спорты төрләре сараена соклануын белдерде.
Путин Казанга килгәч беренче буларак нәкъ шушы сарайны карады. Аны Татарстан президенты Рөстәм Миңнеханов, Русия хөкүмәте рәисенең беренче урынбасары Игорь Шувалов, Русия спорт министры Виталий Мутко һәм башка рәсми затлар озатып йөрде.
Путин корылмадан канәгать калуын әйтте. “Шәп, булдыргансыз!”, диде.
Шуннан соң Русия президенты төзелеп ятучы 45 мең кешегә исәпләнгән “Каzan-Аrena” футбол стадионында булды. Cтадион җитәкчесе Рифкать Миңнеәхмәтов корылманы кулланышка 9 майда тапшырырга планлаштыруларын әйтте. Хәзер анда эшләр өч сменада бара икән. Февраль азагында стадион төзелешенә авыл кешеләре мәҗбүриләп китерелүе әйтелде. Узган атнада Татарстан президенты Универсиадага әзерлек эшләрендә республика районнарын күбрәк җәлеп итәргә чакырды.
Киләчәктә бу стадион мәйданчыгында “Рубин” футбол такымы тарихына һәм Универсиада корылмалары төзүчеләренә музей булдырылачак.
Шулай ук Путин Казанда гимнастика үзәге һәм теннис академиясендә булды. Гимнастика үзәгендә алар кызларның күнегүләрен карады. “Булдырасыз, кызлар, шәп!”, дип мактады аларны Русия президенты.
Теннис академиясе бинасына кергәндә Путинны Русия теннис федерациясе башлыгы Шамил Тарпищев каршы алды. Русия президентына сигез ябык һәм унсигез ачык теннис кортын үз өченә алган академиянең схемасы күрсәтелде.
Академияне караганнан соң, барысы да Русия президенты каршындагы физик культура һәм спорт шурасы утырышына китте.

Платон Лебедев просит СКР возбудить дело на 5 судей президиума Мосгорсуда за служебный подлог


Платон Лебедев просит СКР возбудить дело на 5 судей президиума Мосгорсуда за служебный подлог

Фото с сайта khodorkovsky.ru
Бывший руководитель МФО "Менатеп" Платон Лебедев просит председателя СКР Александра Бастрыкина привлечь к уголовной ответственности судей Мосгорсуда, которые отклонили надзорные жалобы на приговор Хамовнического суда Лебедеву и экс-главе ЮКОСа Михаилу Ходорковскому, сообщаетсяна сайте пресс-центра Ходорковского и Лебедева.
Адвокаты Лебедева Владимир Краснов иАлексей Мирошниченко, подавшие в его защиту в СКР заявление о преступлении, утверждают, что принятое 20 декабря 2012 г. президиумом Мосгорсуда в составе судей Дмитрия ФоминаГалины АгафоновойСветланы КурциньшЕлены Базьковой и Надежды Васильевой постановление содержит сведения "явно и бесспорно не соответствующие действительности". Защита указывает, что в данном случае имеет место "прямая фальсификация (подлог), причем имеющая очевидно заведомый характер".
В частности, указывают адвокаты, на странице 10 постановления содержится заведомо ложное утверждение, будто "утверждения авторов надзорных жалоб о том, что нефтедобывающие компании в результате совершаемых сделок не только получали возмещение себестоимости произведенной продукции, но и определенную прибыль, не соответствуют действительности…". Однако, говорится в заявлении, из материалов дела и из самого текста приговора Хамовнического райсуда неопровержимо следует, что т.н. "потерпевшие" в инкриминируемый период получили прибыль в размере более 3 млрд долларов США.
На странице 11 постановления отмечается, что "выводы суда, касающиеся установления максимально заниженных цен на нефть, закупаемую ОАО "НК ЮКОС" и другими подставными компаниями у ОАО "Самаранефтегаз", ОАО "Юганскнефтегаз" и ОАО "Томскнефть" ВНК и о реальных рыночных ценах, подлежащих применению при определении размера причиненного потерпевшим ущерба, также основаны на исследованных в судебном заседании материалах дела: заключениях судебно-бухгалтерских экспертиз…". Вместе с тем никаких экспертиз по определению цены на добытую т.н. "потерпевшими" нефть не проводилось как в ходе расследования дела, так и в ходе судебного разбирательства. Приговор Хамовнического райсуда и кассационное определение также не содержат каких-либо ссылок "на эти вымышленные членами президиума Мосгорсуда экспертизы", пишут адвокаты.
В постановлении (страница 7) также указано, что генеральными соглашениями об условиях продажи "потерпевшими" нефти устанавливались некие "заниженные" цены, хотя на самом деле в этих соглашениях сведения о ценах не содержатся вовсе, подчеркивает зашита. Кроме того, по ее утверждению, на странице 7 постановления содержится "откровенная ложь про транспортировку нефти госкомпанией "Транснефть" по неким "фиктивным" документам о чем нет ни слова ни в обвинении, ни в приговоре".
Адвокаты Лебедева отмечают, что характер и масштабы содеянного однозначно свидетельствуют об "умышленной фальсификации, преследующей одновременно цели прикрытия расправы под видом судопроизводства и беспомощности при попытках аргументировано опровергнуть доводы защиты".
На этом основании они просят возбудить уголовное дело на данных судей Мосгорсуда по статье 292 УК РФ (служебный подлог) и привлечь их к уголовной ответственности. 
Напомним, что Хамовнический суд Москвы в конце 2010 г. приговорил Лебедева и экс-главу ЮКОСа Ходорковского к 14 годам колонии каждого по обвинению в хищении 200 млн тонн нефти и отмывании денег. Затем наказание было смягчено на год. Президиум Мосгорсуда 20 декабря 2012 г. снизил им срок заключения с 13 до 11 лет.

Муфтий Равиль Гайнутдин о мигрантах, мечетях, хиджабах и проблемах уммы


Муфтий Равиль Гайнутдин о мигрантах, мечетях, хиджабах и проблемах уммы

Муфтий Равиль Гайнутдин о мигрантах, мечетях, хиджабах и проблемах уммы
Муфтий Равиль Гайнутдин о мигрантах, мечетях, хиджабах и проблемах уммы
Председатель Совета муфтиев России, муфтий шейх Равиль Гайнутдин в интервью РИА Новости рассказал о том, сколько мечетей еще необходимо построить в Москве и для чего они нужны мигрантам-гастарбайтерам, о том, чем опасно наступление идеологии "бесконечного потребления" и кадровом голоде в системе образования мусульман. Кроме того, муфтий объяснил, почему целесообразно вводить единый для всех школьников курс по основам мировых религий, а также поделился неожиданным видением истории с хиджабами на Ставрополье и внутренней подоплеки акции Pussy Riot в храме Христа Спасителя.
— Уважаемый муфтий, как вы оцениваете состояние российской уммы сегодня? Какие тенденции наблюдаете: растет ли численность мусульман в России, как и почему, в каких регионах преимущественно?
— Начиная со времен перестройки, а это практически четверть века, мусульманское сообщество нашей страны переживает бурное развитие. Российским мусульманам предоставлена беспрецедентная в истории российского государства широта возможностей. Можно наблюдать рост и продвижение практически по всем направлениям. Девяностые годы прошлого столетия были ознаменованы колоссальным пробуждением национального и религиозного самосознания. Затем умма вплотную занялась развитием инфраструктуры в виде строительства мечетей, учебных заведений, создания социальных служб. Я считаю, на текущем этапе мы переживаем интеллектуальный период развития — то, что выстроено, должно наполниться актуальным смысловым содержанием. Тем временем мы плавно подходим к этапу институционального развития — всестороннего укрепления института Духовного управления мусульман.
Если говорить о количественных параметрах, то по результатам Всероссийской переписи населения 2010 года, количество представителей народов, традиционно исповедующих ислам, растет по большинству регионов и практически по всем мусульманским этносам. По данным Левада-Центра, процент людей, называющих себя мусульманами, возрос за последние три года с четырех до семи. Самое главное — растет религиозность людей, их приобщенность к религиозной традиции и жизни своей общины. Здесь цифры наиболее впечатляющи, поскольку если смотреть на статистику приходящих на праздничные молитвы в крупных городах и региональных центрах, то прирост идет на десятки процентов в год. Причем, в отличие от девяностых и нулевых годов, наибольшие темпы роста фиксируются не в столицах республик Северного Кавказа или Поволжья, а в таких городах как Москва, Санкт-Петербург, Новосибирск, Рязань, Ярославль и так далее.
Было бы странно, если бы при таком количественном росте не происходило развития качественного. Умма сегодня прирастает образованными, успешными и состоявшимися людьми. Среди практикующих мусульман все больше и больше людей с высшим образованием, имеющих ученые степени, людей интеллектуального труда или "интеллигентных" профессий. Неправильно было бы видеть только сугубо радужные цвета в нашей действительности, но положительная динамика налицо, хотя в некоторых отношениях мы не только не продвигаемся вперед, но и деградируем.
— Расскажите об этом подробнее. Каковы основные проблемы российских мусульман сегодня и что требуется для их решения? На чем вы намерены сосредоточиться в 2013 году?
— Есть объективные обстоятельства, так сказать, вызовы времени, по отношению к которым умме необходимо выработать стратегию и действовать в соответствии с ней. Но существуют и проблемы, которые могут возникать из-за некомпетентности или безответственного отношения.
Большое влияние имеет комплекс факторов, связанных с глобализацией, заменой идеологии на цель потребления, агрессивным секуляризмом. Мы видим резкое ослабление позиций нравственности, смещение ценностных ориентиров в сторону бесконечного потребления. Идеология вседозволенности и потребления порабощает современного человека. Одновременно происходит деградация института семьи и агрессивная пропаганда нетрадиционных форм взаимоотношений между людьми. Оборотной стороной этих процессов является появление крайних, радикальных группировок, которые под флагами защиты собственных убеждений переходят к настоящей агрессии. С позиции защиты "истинных" ценностей люди встают на путь радикализма и экстремизма, что проявляется и в преступлениях националистического, фашистского характера, и в преступлениях, прикрывающихся исламом. Общества разобщаются, фрагментируются, люди дезориентированы, пропадает доверие друг к другу.
Мы определяем приоритеты своей работы как воспитание молодежи, развитие просвещения, налаживание диалога между различными социальными группами, формирование просвещенной, интеллигентной нации. Мусульманам мы обязаны донести истинную созидательную и человеколюбивую сущность ислама, а в глазах остального общества изжить ложные и вредные стереотипы об учении ислама.
Если говорить о проблемных точках, это, безусловно, необоснованные запреты религиозной литературы и случаи препятствования строительству мечетей. Это осложняет работу с мусульманской молодежью, поскольку у нее складывается убежденность, что российское государство проводит политику против ислама и мусульман. Кроме того, абсурдные запреты подпитывают и укрепляют ксенофобию и исламофобию, которые, к сожалению, пустили корни в нашем обществе.
— В целом по России, в каких регионах проблема нехватки мечетей стоит наиболее остро и переговоры с властями идут труднее всего?
— Начиная с первых веков истории ислама, мечеть служила не только помещением для совершения молитв, но это был общественный, просветительский, научный центр жизни мусульман. И сегодня социальная функция мечети очень важна — здесь происходит не только духовное наставление, но и воспитание паствы, формирование ее мировоззрения и жизненных ориентиров. Мечети являются мостами для диалога культур и учат наше общество межнациональным, межконфессиональным коммуникациям, взаимоуважению.
За последние 25 лет в нашей стране построены и возвращены верующим тысячи мечетей. В ряде регионов обеспеченность мечетями находится на очень хорошем уровне. Но нужно понимать, что внушительная цифра в 8 тысяч мечетей собирается по большей части из сельских мечетей — это очень компактные здания в населенных пунктах на 100-200 дворов.
В городах ситуация с мечетями тяжелая, но именно там и концентрируется основная часть верующей социально активной молодежи.
Повышение религиозности в молодежной среде и мобильность — вот две характерные черты нашего времени. Люди в поисках лучшей для себя доли активно перемещаются внутри своей страны и в другие государства. Молодой человек, оторванный от своей традиционной среды с ее устоями, ищет в незнакомом городе новые для себя ориентиры, опору. Вполне естественно, что он ищет мечеть. Жизненно необходимо формировать у трудовой миграции — как внешней, так и внутренней — правильные модели поведения, тем более что вместе с людьми мигрируют и идеи, учения, иногда — деструктивные и опасные. Еще в начале нашей беседы я говорил о том, что наиболее впечатляющий прирост практикующих мусульман наблюдается не в Татарстане, Чечне или Ингушетии, а в городах центральной России, Сибири, Дальнего Востока. Именно там и высока потребность в мечетях, но при их строительстве возникают как объективные, так и субъективные сложности.
До сих пор у нас остается немало областных центров, в которых нет мечетей. Но там проживают наши единоверцы преклонного возраста — татары, башкиры, чеченцы, дагестанцы, азербайджанцы и многие другие. Они участвовали в Великой Отечественной войне, в послевоенные годы создавали производства, осваивали труднодоступные территории, трудились и созидали наравне со всеми нашими согражданами. Но они лишены возможности преклонить колени в коллективной молитве или воздеть руки в мольбе в стенах мечети, хотя их вклад в наше сегодняшнее благополучие огромен.
Хвала Всевышнему, возможно, не одномоментно, но в этом вопросе мы шаг за шагом находим взаимопонимание с местными властями в разных точках страны. Хорошими темпами мы строим Московскую Соборную мечеть, и этот проект полностью поддержан высшим руководством нашей страны.
— Совет муфтиев не раз заявлял о том, что столице нужны еще мечети. Известно, что сейчас вы ведете переговоры с московскими властями по этому поводу, удалось ли прийти к единому мнению? Сколько мечетей вы планируете построить? Кто в них будет собираться: коренные жители или мигранты, возможно нелегальные?
— Наша позиция заключается в том, что кроме Соборной столице необходимы мечети, которые удовлетворяли бы религиозным потребностям мусульман, живущих на окраинах города, в спальных районах. Мы считаем, что в каждом из десяти административных округов Москвы должно быть по мечети, и мы готовы их строить. Соответствующие ходатайства мы подали городским властям, и в настоящее время наши обращения находятся на рассмотрении.
Свои планы мы строим с учетом интересов и потребностей мусульманского населения, постоянно проживающего в московском регионе. Однако надо отдавать себе отчет и в том, что определенное количество временных трудящихся в конце концов в Москве осядет, получит постоянную регистрацию, российское гражданство. Доля мусульманского населения в столичном регионе определенно будет увеличиваться.
Если говорить о контингенте, это будут и мусульмане-москвичи, в том числе и наши старики, которым очень сложно по полтора-два часа добираться до мечетей в центре, и гости столицы. Все культовые здания мы строим на пожертвования верующих, и они не могут являться частной собственностью. Двери мечетей будут открыты для всех, кто готов соблюдать законы и наш внутренний распорядок, вне зависимости от гражданства и этнической принадлежности. Мы — религиозная организация, и с нашей стороны было бы незаконно брать на себя функции Федеральной миграционной службы, Министерства внутренних дел и других госорганов. Но мы всегда сотрудничали и будем сотрудничать с госструктурами в поддержании правопорядка.
— Как вы оцениваете ситуацию с религиозным экстремизмом в Поволжье и, в частности, в Татарстане, где в 2012 году произошли покушения на лидеров мусульманской общины? После терактов эксперты заговорили о радикализации, ваххабизации уммы в Центральной части России, так ли это?
— Мы сегодня уже говорили о том, что на евразийском пространстве происходит активная миграция людей, а вместе с ними и идеологий. Вирусом радикализма и экстремизма, как показывают события последних месяцев, можно заразиться, находясь у себя дома — через интернет. Очень важно, чтобы общество само дало отпор таким негативным явлениям. Если общественная ткань будет прочной и цельной как единый организм, этот организм отторгнет любые деструктивные течения как нечто чужеродное. Но если в обществе будет разлад, язвы будут проедать организм социума изнутри. Поэтому мы всегда призывали и призываем не разобщать народ, не пользоваться угрозой экстремизма и терроризма для сведения личных счетов.
Существуют ли на самом деле в Поволжье, на Урале или Сибири преступные радикальные группировки — на этот вопрос должны ответить силовые ведомства. Ввиду активных миграционных процессов, геополитических факторов, они должны быть готовы к тому, что враждебные российским мусульманам и государству силы будут стремиться внедрить на нашу почву деструктивные идеологии. Наша компетенция — проповедь, наставление, воспитание паствы.
— Владимир Путин на совещании со своими полпредами в федеральных округах заявил, что против священнослужителей-приверженцев традиционного ислама сейчас развернута фактически террористическая война, и государство должно оказывать им поддержку. На ваш взгляд, какие меры можно было бы предпринять по усилению защиты и обеспечению большей безопасности духовных лиц?
— Надо отдать должное мужеству и решительности наших братьев из числа мусульманского духовенства на Северном Кавказе — несмотря на то, что служение имамом, муфтием стало фактически смертельно опасным занятием, никто не оставил своего призвания, не отказался от общения с народом и активной публичной работы.
К сожалению, 2012 год завершился для мусульман убийством Ибрагима-хаджи Дударова, а в марте 2013 года печальная статистика убийств вновь открыта — в селе Губден в Дагестане преступники расстреляли директора медресе, ученого Магомедкарами Биарсланова. Да воздаст ему Всевышний наилучшим образом за его труды! Мы не оставляем в своих молитвах Ахмада-хаджи Кадырова, Саида-афанди аль-Чиркави, Максуда-хаджи Садикова, Сиражутдина-хаджи Хурикского, Анаса-хаджи Пшихачева, Исмаила-хаджи Бостанова, Курмана-хаджи Исмаилова, Валиулла-хазрата Якупова и многих других мучеников за веру.
Конечно, меры по защите и охране имамов и муфтиев должны быть приняты. Но это тактическая задача, а стратегическая, повторюсь, — консолидация общества.
— Удовлетворены ли вы тем, как сегодня в России обстоят дела с противодействием распространению экстремистской литературы? Решена ли проблема критериев и экспертов, определяющих опасность и безопасность тех или иных исламских книг и сайтов?
— После того, как в марте 2012 года Ленинский районный суд города Оренбурга запретил несколько десятков исламских книг, мы последовательно занимались этим вопросом и доказали, что суд вынес решение неправомерно. Сейчас книги находятся на повторной экспертизе, но, к сожалению, она вновь будет не религиоведческой, а социально-психологической, то есть будет выполняться людьми, не сведущими не только в вероучении ислама, но и в истории религий вообще. С сожалением нужно констатировать, что изменения требуются в саму процедуру таких дел. Мы считаем, подобные дела необходимо изъять из компетенции судов первой инстанции и отдать на более высокий уровень, а к экспертизе должны привлекаться дипломированные исламоведы, а также и религиозные деятели.
— Ощущаете ли вы такую проблему, как нехватка профессиональных кадров? Сильно ли проигрывает наша отечественная система исламского образования зарубежной? Что можно сказать в пользу обучения молодежи именно в России?
— Конечно, кадровый голод присутствует и, думаю, мы его будем ощущать еще как минимум десятилетие. Старшее поколение имамов постепенно отходит от управления общинами, поэтому наши религиозные учебные заведения пока работают на восполнение кадровой базы, а ведь создаются и новые общины, открываются новые мечети, в них тоже нужны профессионалы.
Было бы неверно сравнивать отечественные и зарубежные образовательные центры и решать, что лучше, что хуже. У каждого варианта есть свои достоинства и недостатки. Мы отдаем себе отчет в том, что такие многовековые центры исламской учености, как университеты аль-Азхар в Египте, аль-Карауин в Марокко, аз-Зайтуна в Тунисе, Абу-Нур в Сирии всегда будут основными центрами развития исламского богословия и наиболее авторитетными университетами по части подготовки ученых ислама. На сегодняшнем этапе мы не составим им конкуренцию. Но рядовому имаму или преподавателю основ религии при мечети совершенно не обязательно иметь такой уровень образования, чтобы компетентно справляться со своими обязанностями. Учиться за рубежом должны стремиться наиболее талантливые, морально и идеологически подготовленные шакирды (студенты медресе — ред.), будущие ученые, которые будут развивать исламскую богословскую мысль. И мы их должны всемерно поддерживать как людей, посвятивших себя науке.
Это правда, что наши молодые люди еще несколько лет назад безоглядно отдавали предпочтение зарубежным вузам по сравнению с российскими исламскими учебными заведениями. Это связано с тем, что наши медресе и университеты были заняты прежде всего решением множества материальных и бытовых проблем — как найти достойное здание для учебного заведения, наладить финансирование, питание и проживание студентов и т.д.
Хвала Всевышнему, сегодня при помощи государства многие из прежних трудностей решены, и мы выходим на новый этап развития нашего исламского образования. Наши медресе и университеты в последние годы привлекают большое количество абитуриентов из стран Средней Азии, а также Белоруссии и Украины. Мы имеем прекрасную возможность создать образовательный центр не мирового, но как минимум регионального значения — в пределах постсоветского пространства, для этого есть все необходимое. Такой центр готовил бы мусульманскую элиту — руководящий состав религиозных управлений, богословов и ректоров учебных заведений, умеющих работать в многоконфессиональных обществах светских государств для всех стран Содружества Независимых Государств. В качестве базы для создания такого центра мы рассматриваем Московский исламский университет, в котором год назад мы запустили программу модернизации.
— Как вы оцениваете уровень преподавания основ религиозных культур в школах, в частности, основ исламской культуры? Например, в Русской православной церкви заявляют, что по Москве столкнулись с жалобами на оказание давления на родителей с тем, чтобы они выбирали для своих детей в школах изучение светской этики или мировых религиозных культур в совокупности. В среде верующих-мусульман сталкиваются с чем-то подобным? Или, может быть, при введении нового курса выявились какие-то другие особенности?
— Буду с вами откровенен, мы и сами рекомендуем родителям выбирать модуль «История мировых религий» или «Основы светской этики», поскольку мы не всегда удовлетворены качеством учебников и уровнем подготовки педагогов. Практически везде на местах наши имамы сотрудничают с управлениями образования, проводят лекции и экскурсии для учителей, но посещая единичные семинары невозможно освоить такой предмет. И последние социологические исследования показали, что наше общество не готово к введению уроков по основам конфессиональных культур, тем более по основам той или иной веры. Мы считаем, для нашего многонационального государства оптимален единый курс, знакомящий учеников с многообразием религий, которые исповедуют народы Российской Федерации.
— Всем еще памятна скандальная история с ношением хиджабов в школах на Ставрополье, итогом которой стало решение региональных властей ввести единую для всех школьную форму. Вы довольны таким разрешением ситуации?
— Я скажу, возможно, неожиданную для вас вещь. В исторической перспективе, если смотреть через призму многих веков, хиджаб — это не вопрос религиозных убеждений, так как понятие о достоинстве и целомудрии женщины во многих религиозных традициях почти одинаково. Хиджаб, и вообще покрытие головы, характерно практически для всех традиционных культур. Он формирует уважение и бережное отношение к женщине, символизирует благочестие. К сожалению, сегодня в тренде потребительское отношение к слабому полу, нет уважения к основной миссии женщины как хранительницы семейного очага и матери. Мусульманки, также как и многие православные женщины в нашей стране, хотят оградить себя от некорректного отношения и подчеркнуть свое достоинство. Не думаю, что в XXI веке было бы правильно ограничивать женщин в их выборе. В этом вопросе наши православные братья поддержали свободный выбор мусульманок.
— Обращаясь к теме защиты чувств верующих — правительство России недавно дало свою оценку нашумевшему законопроекту, отметив в отзыве, что нет необходимости вводить в УК специальную статью по поводу оскорбления религиозных чувств, а нужно ужесточить уже действующие статьи, такие как "хулиганство", "вандализм", "разжигание религиозной вражды"… Вы согласны с такой постановкой вопроса?
— В последние годы мы становимся свидетелями провокаций против верующих. Тот или иной автор являет миру свое "творение", до глубины души оскорбляющее мусульман, с возмущением воспринимаемое большой частью общества. Такие "акты творчества" предсказуемо вызывают волну негодования. Мусульманин перестанет себя уважать, если спокойно отнесется к унижению своей религии. В силу социально-экономических и других причин, в некоторых странах этот протест принимает недопустимую форму — начинаются погромы и акты насилия. В этот момент цель провокаторов достигнута — они как раз и стремились показать мусульман безрассудными, не признающими закон "фундаменталистами".
По той же схеме была спланирована и акция годичной давности в Храме Христа Спасителя. Было совершено циничное оскорбление храма, чтобы впоследствии выставить всех возмущенных людей мракобесами. Это попытка представить обществу, что человек, живущий в парадигме религиозного мировоззрения, по умолчанию является нетерпимым "фундаменталистом". Однако представители разных народов и религий в нашей стране веками живут дружно и умеют находить общий язык. А вот по отношению к явлениям, разрушающим наше общество, мы должны быть жесткими и принципиальными, и это должно проявляться и в законодательстве.
Мы считаем, что нельзя оскорблять религию как комплекс религиозных воззрений, культурного и богословского наследия, системы жизненных ценностей и мировоззрения целых народов. Но вместе с тем отмечаем, что поправки не должны впоследствии использоваться как инструмент давления или спекуляций. Кроме того, вполне оправданным и рациональным было бы значительное ужесточение наказания за нанесение оскорбительных надписей и на здания и ограды культовых сооружений, вплоть до тюремного заключения.
— Как руководство Совета муфтиев оценивает ситуацию, сложившуюся сегодня в Сирии и Египте? Чувствуете ли вы какое-то эхо происходящих там событий здесь, в России?
— Российские мусульмане пристально следят за тем, что происходит на Ближнем Востоке и в Северной Африке, ведь мы — часть общемировой уммы, и нам небезразлична судьба наших братьев по вере в разных точках мира. Мы считаем, что в любых ситуациях нужно искать пути примирения, диалога, нельзя допускать гражданских войн, кровопролития. Как религиозная организация, мы не отдаем преференции той или иной политической силе, главное, чтобы правительства приходили к власти законным путем, были легитимны. Также мы считаем неприемлемым иностранное вооруженное вмешательство в дела суверенных государств.