ВО ИМЯ АЛЛАХА МИЛОСТИВОГО И МИЛОСЕРДНОГО
ﺑﺳﻡ ﺍﷲ ﺍﻟﺭﺣﻣﻥ ﺍﻟﺭﺣﻳﻡ
Аллах в переводе на русский - Бог, Господь, Всевышний

НДП ВАТАН tatar halyk firkasy. Rahim itegez!


ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО ПРЕЗИДЕНТУ РФ ПУТИНУ О ПРЕДОСТАВЛЕНИИ ЯЗЫКАМ КОРЕННЫХ НАРОДОВ РФ СТАТУСА ГОСУДАРСТВЕННЫХ ЯЗЫКОВ РФ https://irekle-syuz.blogspot.com/2015/05/blog-post_72.html

ХОРМЭТЛЕ МИЛЛЭТТЭШЛЭР ПОДДЕРЖИМ СВОЕГО ТАТАРСКОГО ПРОИЗВОДИТЕЛЯ! ПЕРЕЧЕНЬ ТАТАРСКИХ ФИРМ. СПИСОК ОТКРЫТ!

l

УЯН ТАТАР! УЯН! стихотворение

http://irekle-syuz.blogspot.ru/2015/07/blog-post_79.html

зеркало сайта https://ireklesyuzweb.wordpress.com/

Азатлык Радиосы

понедельник, 30 января 2012 г.

В чем главная претензия ЦИК из-за которой меня не допустили к выборам?

В чем главная претензия ЦИК из-за которой меня не допустили к выборам? 
Постановление ЦИК об отказе в регистрации: http://cikrf.ru/law/decree_of_cec/2012/01/27/Zp12733.html

Это решение принято на основе документа, представленного мне ЦИК: "Итогового протокола проверки подписных листов с подписями избирателей в поддержку выдвижения кандидата на должность Президента Российской Федерации Явлинский Григорий Алексеевич", подписанного 24 января 2012 года в 18 часов 00 минут. Подписано: Руководитель Рабочей группы, Секретарь ЦИК России Н.Е. Конкин; Руководитель Подгруппы, заместитель руководителя Рабочей группы, член ЦИК России С.А. Даниленко. (На сайте ЦИК этого документа нет. Есть неподписанный Протокол от 23 января).

В документе сказано:
……

Количество представленных подписей - 2 086 050

Количество проверенных подписей - 600 000

Количество недостоверных (недействительных) подписей, (процент недостоверных (недействительных) подписей от общего количества подписей избирателей, отобранных для проверки) - 153 938 (25, 66%)

Количество достоверных подписей - 1 932 112 
….
Основание (причина) признания подписей недостоверными (недействительными):
….
код 29 - Иные нарушения порядка оформления подписных листов, в том числе подписи избирателей, сведения о которых внесены в подписной лист нерукописным способом (электрофотографии подписных листов, заверенные уполномоченными представителями*) - 137 492
….". 
Конец цитаты.

Проведем простое вычисление - процент обнаруженных недостоверных (недействительных) подписей не входящих в эту категорию (код 29) - составляет 16 446 (2, 74% - от числа проверенных подписей, равного 600 000). Остальное это 137 492 (22, 91%) - "Иные нарушения порядка оформления подписных листов, в том числе подписи избирателей, сведения о которых внесены в подписной лист нерукописным способом (электрофотографии подписных листов, заверенные уполномоченными представителями)". То есть, основная, решающая претензия ЦИК из-за которой я получил отказ в регистрации для участия в президентских выборах относится НЕ К ПОДПИСЯМ, А К "ИНЫМ НАРУШЕНИЯМ ОФОРМЛЕНИЯ ПОДПИСНЫХ ЛИСТОВ, в том числе подписи избирателей, сведения о которых внесены в подписной лист нерукописным способом (электрофотографии подписных листов, заверенные уполномоченными представителями ". 

Объясняю, о чем идет речь. Сбор подписей проходил на территории 71 субъекта Российской Федерации. В кампании по сбору подписей участвовали региональные отделения партии и сторонники партии, были созданы технические штабы, а также привлечены все возможные общественные организации и организационные структуры.

Кампания по сбору подписей стартовала после регистрации избирательного счета в ЦИК, т.е. после 24 декабря. Новогодние праздники существенно осложнили условия сбора, в следствие чего необходимые темпы сбора были достигнуты лишь после 10 января. Кроме того, только после 10 января начали работу нотариусы, у которых необходимо было заверять подписи всех лиц, выступавших в качестве сборщиков подписей. До оформления таких нотариальных документов собранные подписи не могли быть представлены в ЦИК и, поэтому, не принимались в центральных штабах. Последний же срок сдачи подписей в ЦИК был 18 января, а в штабы - соответственно - 15 января.

Таким образом, перед федеральным штабом стояла задача обеспечить транспортировку в Москву, приемку и проверку подписных листов с собранными и собираемыми в регионах подписями, формирование их в папки, брошюровку в типографиях, заверение каждого листа подписями уполномоченных лиц и прочие технические процедуры практически в пятидневный(!) срок. При этом общий объем документооборота составил около 300 тысяч подписных листов с более, чем двумя с половиной миллионами подписей (не считая нотариальных бумаг).

Ситуация осложнялась и тем, что подписи, естественно, собираются неравномерно, а присылать их в штабы надо было регулярно, доверить передачу собранных в регионах подписей в Москву «с оказией» далеко не всегда возможно, а личный привоз подписей региональными организаторами сбора в Москву фактически приостанавливал кампанию по сбору подписей в этих регионах на 2-3 дня, что в сложившихся временных рамках было неприемлемо.

Исходя из сложившихся условий и учитывая, что в Законе отсутствует прямой или косвенный запрет на представление электронных копий подписных листов, было принято решение разрешить в случае необходимости центральным штабам для обеспечения соблюдения сроков сдачи подписей в ЦИК принимать из регионов цифровые копии подписных листов с собранными подписями (т. е. сканеры листов) по электронной почте, их последующую распечатку на имеющихся в распоряжении штабов МФУ, проверку подписей в них и подготовку этих копий к процедурам оформления папок. Данные копии надлежало по-возможности менять на оригиналы, по мере их поступления в Москву из регионов по окончании сбора подписей в регионе. В случае невозможности такой замены (когда подписи слишком поздно были доставлены в центральные штабы или, например, когда собранные за последние два дня до сдачи в ЦИК подписи вовсе не успевали доставить в Москву) было принято решение сдавать в Центральную избирательную комиссию подписи избирателей на заполненных подписных листах в виде цифровых копий, т.е. на подписных листах, распечатанных на принтере.

Кроме того, штабы в регионах зачастую множили бланки подписных листов на ксероксах в случаях, когда оперативно получить новые, отпечатанные в типографии бланки не представлялось возможным.

Короче говоря, подписные листы о которых говорит ЦИК как о ксерокопиях - являются подписными листами с реальными подписями граждан, полученными в связи крайними временными ограничениями и гигантским размером страны по электронной почте и затем распечатанные на МФУ. Законом это не предусмотрено, но и не запрещено.

Другие претензии: 

Об одинаковых листах в одной папке и о найденных двух(!) подписях одного избирателя (http://www.youtube.com/watch?v=DOLEj5Y5YB4). 

Среди более чем 300 тысяч подписных листов был найден ОДИН(!) повторяющийся лист с 8 подписями. Такое, очевидно, произошло во время замен распечатанных сканов на оригиналы подписных листов в одном из штабов, о чем было написано выше.

В этом же сюжете были представлены разные подписи одного и того же человека. Люди подписываются по-разному. Если человек ставит подпись на пикете, на весу - он может поставить просто закорючку, а в офисе – нормальную. Избиратель мог поставить свою подпись дважды - «от души», не желая зла. Проверить полностью сотни тысяч подписных листов на повторы невозможно. На выборах в ГД нами было выявлено 5 повторяющихся подписей. В эту кампанию такой случай по данным ЦИК – ОДИН(!).


О «5 умерших», чья подпись стоит в подписных листах (http://kp.ru/online/news/1068053/). 

За время сбора подписей по статистике из 2 миллионов человек, подписавшихся за «Яблоко», к сожалению, умерло около 2 000 человек. Т.е. если регион предоставил 50 тысяч подписей, по статистике более 60 человек из подписавшихся умерли. ( На муниципальных выборах в Москве, когда одному из кандидатов «Солидарности» нужно было собирать не более 50 подписей, один человек из подписавшихся также умер за это время. И комиссия признала подписи недействительными на этом основании несмотря на то, что человек умер ПОСЛЕ того как подписался ).


* * *

Учитывая сложившуюся ситуацию и ограниченность материальных ресурсов мы организовали гражданский сбор подписей по всей России и даже за ее пределами. ВСЕ без исключения желающие могли получить подписные листы и, ознакомившись с инструкциями, размещенными в сети Интернет, заняться сбором подписей.

ЛЮБОЙ человек мог собирать подписи в поддержку моего выдвижения. Судя по письмам и сообщениям в Интернете, тысячи людей собирались в группы и призывали к сбору подписей.

Несколько десятков организаций заявили мне поддержку и также участвовали в сборе подписей. В последние дни в Штаб самолетами, поездами, автобусами, почтой, электронной почтой поступали подписи сотнями тысяч. В Штабе работало более 200 человек в круглосуточном режиме.

Это был ГРАЖДАНСКИЙ сбор подписей, и в этом была наша сила. Но в таких условиях мы, конечно, были уязвимыми перед различными провокациями. Во время проверки подписей в ЦИК, нам сказали, что "их люди - осведомители", тайно работали в штабах всех кандидатов собиравших подписи. Ну что ж, это вовсе не удивительно. Интересно, что делали эти провокаторы у нас в штабах - только шпионили или проводили "активные мероприятия"?

Мы сделали все, что было возможно в этих условиях для того, чтобы у вас была альтернатива. Власти запретили регистрировать меня на президентские выборы, чтоб не было альтернативы. ЦИК исполнил приказ.**

Спасибо всем.

Жизнь продолжается.

___________________
* В официальной инструкции ЦИК - Приложении № 8 к Постановлению ЦИК РФ «О Порядке приема и проверки подписных листов с подписями избирателей в поддержку выдвижения кандидата на должность Президента Российской Федерации…» № 58/504-6 от 17.10.2011 - эта позиция - код 29- сформулирована так: "Иные нарушения порядка оформления подписных листов " . Больше ничего в инструкции не сказано. В тексте протокола проверки подписей сделана расшифровка, которой нет в инструкции: " в том числе подписи избирателей, сведения о которых внесены в подписной лист нерукописным способом (электрофотографии подписных листов, заверенные уполномоченными представителями)". Таким образом эта расшифровка дописана произвольно и впервые, т.е. специально для данного протокола.

** Мы, конечно, опротестуем решение ЦИК. Однако решение властей и по этому вопросу также принято: "Москва. 24 января. ИНТЕРФАКС - Пресс-секретарь премьер-министра РФ Дмитрий Песков считает, что неправильно и абсурдно оспаривать решение ЦИК в отношении регистрации Григория Явлинского "Единственным полноправным органом, который может регистрировать или не регистрировать кандидатов в президенты, является Центральная избирательная комиссия. Если ЦИК принял решение о том, что количество брака в собранных подписях превышает установленную законом норму, было бы абсурдно оспаривать это решение". 


Выступление представителя партии "ЯБЛОКО" Бориса Моисеева в рамках рассмотрения вопроса об отказе в регистрации кандидатом в президенты Григория Явлинского 





Улус Джучи: татарская или монгольская держава?

Улус Джучи: татарская или монгольская держава?
http://orda-online.ru/stati/ulus-dzhuchi:-tatarskaya-ili-mongolskaya-derzhava.html
В отдельных научных исследованиях и популярных публикациях последнего времени, а также в учебной литературе по истории Отечества для общеобразовательных школ, не только Монгольская империя, но и выделившаяся из нее Золотая Орда (Улус Джучи), начала определяться как «Монгольское государство» (Григорьев 1987: 28-98; Егоров 2003; Российская история 1999). С одной стороны это, видимо, надо расценивать как реакцию московских историков на стремление татарской общественности избавиться от ярлыка установителей жестокого «монголо-татарского ига» над русскими, традиционно подчеркивавшегося в учебниках истории советского периода (Исхаков 2003, 2004). Но с другой стороны, при такой трактовке создается впечатление, что современные татары вовсе не являются наследниками Золотой Орды. Тем самым опять вычеркивается золотоордынский этап их этнической истории. О таком подходе прежде всего свидетельствует содержание вузовского учебника «Истории России с древнейших времен до конца XVI в.», подготовленного Институтом Российской истории РАН, в котором Золотую Орду стремятся именовать «Ордой», а его политически господствовавшее население – «ордынцами», хотя и не всегда последовательно – иногда «прорывается» и маркировка «татары» (История России 2000: 253). Такую же тенденцию мы видим и в других работах. Например, А.А. Горский «полчища Монгольской империи» периода походов на Запад – против Руси, европейских государств, называет то «монгольскими войсками», то «татарскими отрядами», объясняя такую двойственность их номинации тем, что «в Европе, включая Русь, монгольских завоевателей именовали «татарами» (Горский 2001: 42-43). При этом у всех отмеченных авторов вне анализа остается ключевой вопрос о динамике этнических процессов в Улусе Джучи, когда, условно говоря, на «входе» в XIII в. мы имеем монголоязычных монголов или смешанных «монголо-татар», а на «выходе» в XIV в. – только тюркоязычных татар.

На самом деле, похожая трактовка этнополитической истории Золотой Орды (Улуса Джучи) в отечественной историографии однажды уже наблюдалась – это было в 1940-х 1950-х гг. Тогда указанные взгляды были связаны с укреплением в СССР имперской идеологии в ее советизированной форме (Измайлов 1996: 96-101; Исхаков 1997: 194-205). Отсюда вопрос: не связаны ли современные тенденции, характерные для части российской историографии, трактующей период Золотой Орды, со становлением новой имперской идеологии? То есть не начали ли некоторые круги историков страны, включая и академические, реанимировать старые взгляды, согласно которым татарам было запрещено связывать свою историю с Золотой Ордой?

Отсюда ясно, что вопрос об этнической маркировке названия Золотой Орды, тесно связанный с проблемой формирования в рамках этого государства татарской средневековой этнополитической общности, заслуживает более детального рассмотрения.

Мнение о том, что Золотая Орда в ордынских источниках именовалась не только «Великим государством» (Улуг/Олуг улус) – так оно названо в послании хана Тохтамыша к Ягайло (1393 г.) (Березин 1850; Григорьев 1987: 40-41) – но и «Монгольским государством», высказывал прежде всего российский историк А.П. Григорьев, следовательно, чтобы разобраться в этом вопросе, надо обратиться к анализу доказательной базы именно этого исследователя.

Начнем с того, что для XIII в. какая-либо этническая маркировка наименования Улуса Джучи в аутентичных документах не сохранилась. Единственная жалованная грамота хана Менгу-Тимура митрополиту Кириллу 1267 г., дошедшая до нас лишь в русском переводе, в указанном плане не представительна (ДРВ 1891: 196; Памятники 1955: 467-468). Правда в одной из своих ранних работ А.П. Григорьев высказывал предположение, что выражение «людъским», шедшее в этом ярлыке, как он тогда полагал, как определение к словам «баскакам и князем», обозначало термин «улус» со значением «народ», «люди», страна», отсюда – «улусный» (Григорьев 1987: 42). Далее следовала следующая логика: так как средневековые русские источники не знали этнонима «монгол», вместо него всегда употребляя термин «татар», имея в виду, что Монгольская империя официально именовалась «Великим монгольским государством» («Еке монгол улус», по тюркски в первой половине XIII в.– «Улуг монкул улус»), в ярлыке Менгу-Тимура значился не просто «улус», а «Монгольский улус», т.е. «Монгольское государство» (Григорьев 1987: 39-40, 42). Но в своих новых работах он от этого вывода отказался, заявив, что русский редактор под этим термином понимал «светских, мирских», подразумевая «гражданских даруг-князей», поэтому сочетание «людъским баскакам и князем» можно передавать сочетанием «городов и селений даругам-князьям» (Григорьев 1990: 76; Григорьев 2004: 24-25.). Таким образом, применительно к XIII в. мы не можем говорить даже об использовании в аутентичных источниках применительно к Улусу Джучи обозначения «улус», не говоря уже о его каком либо этническом определении. Таково состояние источников.

В XIV в. ситуация меняется. Кроме наименования «Улуг улус», появляющегося, как было отмечено, в конце этого столетия в послании хана Тохтамыша и написанного на тюркском языке уйгурским алфавитом, этническая маркировка государственно-организованного «народа» Золотой Орды находит отражение в двух группах ярлыков правителей Золотой Орды – русским митрополитам (сохранились на русском языке) и венецианцам (сохранились в переводах на латынь и на венецианский диалект итальянского языка) (ДРВ 1891; Григорьев, Григорьев 2002; Григорьев 2004). В обоих случаях возникает сложная проблема интерпретации переведенных смыслов, в т.ч. и связанных с этнической маркировкой «народа-государства». Скажем, в грамоте хана Бирдибека 1357 г., практически синхронной (1351 г.) грамоте ханши Тайдулы и в несколько более позднем ярлыке хана Мухаммет-Буляка (1379 г.) есть выражение «татарским улусным и ратным князем» с добавлением других категорий представителей золотоордынской администрации (Григорьев 2004). Первоначально эти грамоты, сохранившиеся на русском языке, были написаны на тюркском языке уйгурским алфавитом (Григорьев 2004: 210, 214)[1]. Выражение «татарские улусные и ратные князья» и т.д., интересно тем, что в ярлыке хана Джанибека (1374 г.) венецианцам и в ярлыке хана Бирдибека (1358 г.) им же, ему соответствуют сочетания: в первом случае – «Allo puouolo di Мogoli» (Григорьев, Григорьев 2002: 89), во втором «del pouolo deli Мogoli» (Григорьев, Григорьев 2002: 131), в буквальном переводе являющиеся обращением, как в случае с «татарским улусными и ратными князьями», к государственно-организованному «народу», в данном случае – «к [всему] народу монголов [моголов]», структурированному на разные властные уровни (Григорьев, Григорьев 2002: 89). Поэтому прав А.П. Григорьев, делающий заключение, что «элемент «к народу монголов» равнозначен элементу «татарским улусным» (Григорьев, Григорьев 2002: 89). Но дальнейший вывод этого автора, утверждающего, что в выражении «к народу монголов» надо усматривать «официальное название Золотой Орды, которое в сохранившихся оригинальных текстах ордынских и крымскоханских ярлыков стояло в родительном падеже – «Монгольского государства» (Григорьев, Григорьев 2002: 90), вызывает обоснованное возражение.

Во-первых, в отмеченных ярлыках присутствует лишь выражение «Великий улус» (Улуг улус) (Усманов 1979: 63), а его приравнивание к понятию «Монгольское государство» является не более чем результатом весьма спорных реконструкций А.П. Григорьева (см. выше). Во-вторых, как в случае золотоордынских ярлыков, сохранившихся на русском языке, так и ярлыков, дошедших до нас на латыни и итальянском, мы имеем дело с переводами, в которых использован понятийный аппарат не составителей тюркоязычного (иногда – монголоязычного) оригинала, в некоторых случаях проходивших еще и стадию перевода на язык-посредник, например, на персидский (Григорьев, Григорьев 2002: 89, 92), а представителей иной этноязыковой среды. А это порождает проблему учета влияния взглядов последних на переводимые категории, в том числе и относящиеся к этническим номинациям. А.П. Григорьев вынужден был констатировать этот момент при анализе ярлыка Мухаммет-Буляка (1379 г.), изначально написанного на тюркском. Он отмечает: «… восстанавливать в данном акте название страны в форме, принятой для документов, составлявшихся на монгольском языке (напомним, что и они на самом деле являются реконструкциями – Д.И.), мы не можем…, название улуса Джучи в нем было другим (т.е. не «Монгольским улусом» – Д.И.). Видимо, редактор сборника русских переводов унифицировал начало обращения в ярлыке …, подогнав его под текст ярлыка Бердибека» (Григорьев 1987: 42-43). Как видим, исследователь при попытке интерпретации вопроса о реальном названии государства или государственно-организованного народа, отраженном в ярлыке от 1379 г., вынужден перейти на зыбкую почву предположений. Если сюда еще добавить, что в лице так называемого сборника ханских ярлыков русским митрополитам мы имеем дело с его двумя редакциями – первой половины XV в. и более поздней – 40-х годов XVI в., подвергавшихся различным редакционным изменениям (Зимин 1962: 29-40), ситуация еще более усложняется. Приведем конкретный пример, доказывающий это: в некоторых изданиях в ярлыках ханши Тайдулы 1351 г. и хана Мухаммет-Буляка 1379 г. вместо выражения «татарским улусным» стоит сочетание «Ординским [и] улусным» (ДРВ 193, 195; Григорьев 1842: 118-122). Несмотря на то, что эти сочетания являются синонимами, немедленно возникает вопрос о том, какая форма является «изначальной»? Вопрос не прост, так как представления редакторов сборника, составлявших его в первой половине XV в. и спустя столетие – в первой половине XVI в., по поводу переведенной выше двумя способами категории, могли различаться. Как в таком случае докопаться до значения соответствующих мест, присутствовавших в тюркском (или, возможно, монгольском) оригинале? По-видимому, учитывая именно данное обстоятельство, издатель краткого собрания ярлыков татарских ханов московским митрополитам А.А. Зимин, выражение «татарским улусным» из рассматриваемых золотоордынских документов предпочел определить как перевод термина «Великий улус» (Памятники, 1955: 473), а не «Монгольское государство», как полагает А.П. Григорьев.

С другой стороны, не все так просто и со «[всем] народом монголов» [Allo puouolo di Мogoli; del pouolo deli Мogoli] из источников венецианского происхождения, ибо мы не можем не учитывать возможность влияния взглядов переводчиков при возникновении в них этого выражения. Вообще, появление в этих документах «народа монголов» довольно необычно. Скажем, у венецианца Марко Поло, долгое время жившего в XIII в. среди монголов, по отношению как к населению собственно коренного юрта монголов, так и Улуса Джучи, практически всегда употребляется этноним «татары» (Карпини, Рубрук, Поло 1997: 197, 194, 232.). Такая же традиция, хотя иногда и не совсем последовательная, наблюдалась в XIII в. и у других авторов – европейцев (у Плано Карпини, Гильома Рубрука и др.). Хотя при том, что они предпочитали именовать монголов, в том числе и из Улуса Джучи, «татарами», у европейцев в XIII в. осознание того, что они имеют дело с «моалами» ~ «монгалами», присутствовало отчетливо (Карпини, Рубрук, Поло 1997: 30, 43-44, 92, 114, 117, 129; Христианский мир 2002: 99-100, 142-144; Юрченко 2002: 108-109, 113 и др.). Да и у венецианцев в XIV в., судя по одному из рассматриваемых документов золотоордынского происхождения, двойственность в номинировании населения Золотой Орды на самом деле сохранялась. В частности, в итальянском переводе ярлыка хана Джанибека (1347 г.) есть начальная фраза, написанная на латыни «In nomine Domini et Maomethi, profete Tartarorum» (Григорьев, Григорьев 2002: 87). Если первая часть этой фразы, по справедливому замечанию А.П. Григорьева и В.П. Григорьева, есть богословский формуляр, состоящий из переводов в изложении коранических формул, завершающая ее часть должна быть переведена как «Пророк Татар (Татарский)» (Григорьев, Григорьев 2002: 87)[2].

Таким образом, переводчики данного золотоордынского ярлыка на самом деле понимали, что тюркское население Золотой Орды, включая его политически доминировавшее сословие с клановым делением, в XIV в. являлось «татарами». Отсюда получается, что «народ монголов» и «народ татар» (в лице «татарских улусных и ратных князей» и др.), это, на самом деле, одно и то же. Кстати, ярлык хана Узбека 1332 г., данный венецианцам и до сих пор хранящийся в Государственном архиве Венеции среди важнейших международных соглашений, при публикации в серии «Diplomatarium Veneto – Levantinum», получил название «Pactum Venetorum cum Husbecho imperatore Tartarorum» (Григорьев, Григорьев 1990: 81). Не исключено, что издатели документа при формулировании этого заголовка, отражающего существование татарской общности, учли какие-то старые архивные описи, так как названный ярлык хранился в материалах Венецианских ассамблей среди документов из серии «Commemoriali». В любом случае, понятие «Tartarorum» тут имеет тот же смысл, что и в ярлыке Джанибека 1347 г.

Еще одно замечание. Когда А.П. Григорьев и В.П. Григорьев разбирают содержание ярлыка хана Узбека венецианцам от 1332 г., они приходят к выводу, что выражение «populi Venetorum» из документа обозначает «венецианский народ» как этическую общность (Григорьев, Григорьев 1990: 91). Если это так, то и в случае с «pouolo deli Mogoli» («народа монголов») мы имеем дело с аналогичной общностью, сформировавшейся в Золотой Орде. Она, однако же, как мы уже видели, с равным успехом может быть маркирована и как «народ татар».

Поэтому – «Великий улус» (Улуг улус) если и может трактоваться как «Монгольское государство», то только с учетом того, что с равным успехом он может быть назван и « Татарским государством».

Автор: Д.М. Исхаков, доктор исторических наук, профессор

Литература

Березин И.Н. Ханские ярлыки. I. Ярлык Тохтамыш хана к Ягайлу. 1392-1393. – Казань, 1850.

Горский А.А. «Всего еси исполнена земля русская…». Личность и ментальность русского средневековья. Очерки – М. 2001.

Григорьев В. О достоверности ярлыков, данных ханами Золотой Орды русскому духовенству. – М., 1842.

Григорьев А.П. Время написания «ярлыка» Ахмата // Историография и источниковедение истории стран Азии и Африки. Вып. X. – Л., 1987.

Григорьев А.П. Ярлык Менгу-Тимура: Реконструкция содержания // Историография и источниковедение истории стран Азии и Африки. Вып. XII. – Л.: Изд-во ЛГУ, 1990.

Григорьев А.П., Григорьев В.П. Ярлык Узбека венецианским купцам Азова: Реконструкция содержания // Историография и источниковедение истории стран Азии и Африки. Вып. XIII. – М.: Изд-во ЛГУ, 1990.

Григорьев А.П., Григорьев В.П. Коллекция золотоордынских документов XIV века из Венеции. Источниковедческое исследование. – СПб.: Изд-во С.-Петербургского ун-та, 2002.

Григорьев А.П. Сборник ханских ярлыков русским митрополитам. Источниковедческий анализ золотоордынских документов. – СПб.: Изд-во С-Петербургского ун-та, 2004.

ДРВ. – Ч. 1 (Январь-июнь, 1775). – СПб., 1891.

Егоров В.Л. Монгольское иго на Руси // Татарский мир. Татар дөньясы. № 14, 2003.

Зимин А.А. Краткое и пространное собрание ханских ярлыков, выданных русским митрополитам // Археографический ежегодник за 1961 г. / Под. ред. М.Н. Тихомирова. – М., 1962.

Измайлов И. «Не дано марксистской оценки Золотой Орде…» // Эхо веков. Гасырлар авазы, № 3/4, 1996.

История России с древнейших времен до конца XVII века / А.П. Новосельцев, А.Н. Сахаров, В.И. Буганов, В.Д. Назаров; отв. ред. А.Н. Сахаров, А.П. Новосельцев – М., 2000.

Исхаков Д.М. Проблемы становления и трансформации татарской нации. – Казань, 1997.

Исхаков Д.М. Забытый юбилей: 760-летие образования Золотой Орды // Звезда Поволжья, 21-27.08, 11-17.09, 5-12.11. 2003; 15-21.01.22-28.01.2004.

Карпини Дж. дель Плано. История монгалов. Рубрук де Гильом. Путешествие в восточные страны. Поло Марко. Книга Марко Поло. – М.: Мысль, 1997.

Мустакимов И.А. Владения Шибана и Абу-л-Хайр хана по данным «Таварих-и гузида Нусрат-наме» // Национальная история татар: теоретико-методологическое введение. – Казань: Ин-т истории им. Ш. Марджани, 2009. – С. 214-232.

Памятники русского права. Вып. III. Памятники права периода образования всероссийского централизованного государства XIV-XV вв. / Под. ред. Л. В. Черепнина. – М. , 1955.

Российская история с древнейших времен до начала XVI века: Учебник для 6 класса основной школы / В.А. Данилов и др. – М., 1999.

Усманов М.А. Жалованные акты Джучиева Улуса XIV-XVI вв. – Казань: Изд-во КГУ, 1979.

Христианский мир и «Великая монгольская империя». Материалы францисканской миссии 1245 года. Крит. текст, пер. с латыни «Истории Тартар» брата Ц. Де Бридиа, С.В. Аксенова и А.Г. Юрченко. – СПб., 2002.

Юрченко А.Г. Империя и космос. Реальная и фантастическая история походов Чингис-хана по материалам францисканской миссии 1245 года. – СПб., 2002.

[1] Утверждение А.П. Григорьева о том, что ярлык Бирдибека был изначально составлен на монгольском языке, обосновано недостаточно (Григорьев 2004: 89, 92, 212). Тем более, что оригинал грамоты этого же хана венецианцам 1358 г. был написан на тюркском (Григорьев, Григорьев 2002: 131).

[2] Вся фраза целиком в буквальном переводе выглядит так: «Именем Бога и Магомета, Пророка Татарского».

Хан Берке: чингизид и мусульманин

Хан Берке: чингизид и мусульманин



Мусульманское наследие татар является одним из богатейших в мире. Причем оно не ограничивается Волжской Булгарией, а включает в себя множество компонентов от Черного моря до Тихого океана.  Ислам получил широкое распространение в таких государствах предков современных татар как Хазарский каганат, Кимакский каганат на территории Западной Сибири, Хорезма и других.
Богатейшее мусульманское наследие Золотой Орды так же является неотъемлемым достоянием татарского народа. Улус Джучи большую часть своей истории был великой мусульманской державой. Есть основания согласиться с позицией, что традиционная татарская духовная культура, терпимая и просвещенная, – это наследие Золотой Орды, где ислам как религия сочетался с гуманистическими предписаниями Чингиз-хана – Великой Ясой.
«Страна Северных татар» (так Улус называли арабские историки) появилась в результате походов Чингиз-хана, его сына Джучи и его внука Батыя. В результате этих походов образовалась грандиозная империя (в XIII веке отделилась от Каракорума), которая включила в свой состав обширные территории и большое количество, в основном, тюркских этносов.
Как среди татарской аристократической элиты, так и среди населения, распространение получили самые разные культы: ислам, христианство, тенгрианство и другие.  Ханом Орды мог стать представитель любой из конфессий. На троне попеременно сменялись представители разных культов – традиционного культа тюрков и монголов (например, хан Бату), христианства (Сартак), ислама (хан Берке).
Мощнейший импульс распространения  Ислама в Улусе Джучи произошел благодаря хану Берке. Уже будучи мусульманином, он стал ханом Страны северных татар в 1257 году. В дальнейшем даже приход к власти христиан (несториан) и язычников (Менгу-Тимур, Тула-Буга, Туда-Менгу и Токта) не смог обратить процесс исламизации вспять.
Хан Берке был внуком Чингиз-хана и братом Бату. Во время Великого западного похода (с 1236 года) на Европу он командовал одним из подразделений татарской армии и проявил себя талантливым полководцем. После возращения татарской армии на Волгу он получил от брата Батыя степи между Черным и Каспийским морями, а затем – земли к Востоку от Волги.
Хан принял ислам в 1240 годах. Путешественник Гийом де Рубрук, посетивший ставку Берке в 1253 году, сообщает, что там было запрещено есть свининуДжузджани (ряд исследователей считает, что он преувеличивал) сообщает, что Берке с юных лет обучался Корану под руководством одногоимама в Ходженте, а ислам ханафитского толка принял от суфийского шейхаСайф ад-Дина Бохарзи, жившего в Бухаре. Разумеется, первоначально хан исповедовал традиционное верование Великой степи и со временем перешел в ислам, однако стоит отметить, что в вопросе выбора религии на него оказали влияние не только мусульмане Булгарского улуса, но и Хорезм, где ислам имел более давние традиции.
Есть также весьма любопытные данные о том, что ислам большинством ордынцев был принят именно при Берке. Автор XIV века ан-Нувайри писал: «Он (Берке) первый из потомков Чингиз-хана принял религию ислама; [по крайней мере] нам не передавали, чтобы кто-нибудь из них сделался мусульманином до него. Когда он стал мусульманином, то и большая часть его народа приняла ислам». Это весьма любопытные данные, так как  исламизация большинства населения Золотой Орды традиционно связывают с именем хана Узбека, который провозгласил ислам государственной религией.
Как известно, согласно Ясе Чингиз-хана ни одна религия не могла быть установлена обязательной для подданных, при Берке этот гуманистический принцип соблюдался, а ислам добровольно распространялся в Орде.
Мусульманский вектор развития позволил Золотой Орде одержать ряд и внешнеполитических побед – Берке заручился поддержкой мусульманского Египта, где правили потомки кыпчаков–мамлюков.
Важно отметить, хан прославился и тем, что особое внимание он уделял развитию ремесел, искусств и торговли, огромный импульс при нем получило градостроительство.
Одним из примеров мудрой политики Джучидов стал город Болгар. Еще Бату-хан сделал его временной столицей, в котором чеканил  первые ордынские монеты. В 1254 году западноевропейский путешественник и миссионер Рубрук во время своей поездки к татарам застал Бату-хана в Болгаре. Расцвет же этого города, который Чингизиды уничтожили, а затем отстроили заново, связан с ханами Золотой Орды (в том числе Берке), где в 40-50-е годы XIII века располагалась ставка правителей Улуса Джучи и с этим временем связаны основные архитектурные объекты, сохранившиеся до наших дней.
Таким образом, в хане Берке сошлись две грандиозные характеристики татар – чингизизм и ислам:  он был потомком Чингиз-хана, ханом Золотой Орды, сыгравшей ключевую роль в формировании средневековой татарской общности, с одной стороны, и правителем, при котором мусульманами стали большинство предков современных татар, при этом соблюдая принцип толерантности - с другой.
Хан Берке является одним из самых выдающихся и великих деятелей татарского народа, заслуги которого только предстоит оценить потомкам.
Искандер Ахмедов
Источник: http://e-umma.ru/node/839

Проблема татарской идентичности в исторической драме Г. Исхаки «Улу-Мухаммед»

Проблема татарской идентичности в исторической драме Г. Исхаки «Улу-Мухаммед»
30 января 2012 г. http://orda-online.ru/stati/problema-tatarskoj-identichnosti-v-istoricheskoj-drame-g.-isxaki-%C2%ABulu-muxammed%C2%BB.html


От редакции «Орда-онлайн.ру». Гаяз Исхаки. Булгаристы сделали из него свою «икону. Действительно, на ранних этапах своего творчества он называл татар «булгарами», в том числе в знаменитом произведении «Исчезновение через 200 лет». Однако с возрастом Гаяз Исхаки пересмотрел свои взгляды, став, по сути, сторонником тюрко-татарской теории происхождения татар и поклонником Чингизидов. О новых вехах творчества - в статье А.К. Бикяшевой
Жанр исторического романа зародился в татарской литературе в XX в. До революции создавались исторические рассказы, повести, драмы, которые отличались романтическим подъемом и богатством национальной окраски. Но у татарского народа, у которого в 1905–1917 годах только стала формироваться историческая память, характерная для национального этапа, после того, как он попал под пресс большеви­ков, процессы роста его национального самосознания приостановились или приобрели советизированные формы. Поэтому историческим про­изведениям, написанным после 1917 г., свойственна уже своя особен­ность. В связи с тем, что эти произведения создавались опираясь на каноны социалистического реализма, в основе которых лежат классо­вые принципы, в них проблема исторической судьбы татарского народа не поднималась, а если и поднималась, то только под классовым углом зрения. Это естественно для периода тоталита­ризма[1].
Но имелись произведения, написанные в эмиграции, в ином социально-политическом контексте, чем в СССР. В частности, можно отметить драму Гаяза Исхаки «Улу-Мухаммед», писавшуюся с 1944 по 1947 годы в Стамбуле. В ее основе лежат реальные исторические события, отраженные в русских летописях, в различных исторических документах. К тому же автор изучил труд известного русского учено­го М.Г. Худякова «Очерки по истории Казанского ханства», который он в 1945 г. даже перевел на турецкий язык, что свидетельствует о его отношении к этому произведению[2].
Драма была написана в эти годы не случайно. Как раз в этот период в СССР усиливается и так беспощадная по отношению к татарам, поли­тика: крымские татары изгоняются с земель, на которых жили с давних времен, а жители Поволжья подвергаются обложению невероятными налогами. Наконец, 9 августа 1944 года выходит постановление ЦК ВКП (б), обвинившее татарскую интеллигенцию в идеализации перио­дов Золотой Орды и Казанского ханства, а также их правителей и фак­тически запрещающее объективное освещение этих исторических эпох.
Таким образом, создание Г.Исхаки драмы «Улу-Мухаммед» в эмиграции стало своеобразным ответом на это несправедливое, «чер­ное» постановление. Автор этой драмы, опираясь на достоверные исторические материалы, старается объективно изобразить историю Казанского ханства и его правителей. Около пятидесяти лет пьеса про­лежала в виде рукописи в его архиве и была опубликована лишь в первом номере журнала «Мирас» за 1991 год. Правда, в 1979 г. в Ан­каре вышла книга «Muhammad Ishaki. Hayati ve Faaliyeti», посвящен­ная столетию со дня рождения писателя. В ней это произведение названо романом. В 1988 г. радиостанция «Азатлык» сообщала о том, что у Г.Исхаки есть роман «Улу-Мухаммед», на историческую тему. Получается, что информация об этой драме была, стало быть, кто-то из татар, живших в СССР, мог ее прочитать. Поэтому существует ве­роятность того, что именно историческая драма Г.Исхаки повлияла на татарскую литературу, особенно при написании исторических произ­ведений. Во всяком случае, после ее выхода в свет в 1991 году значи­тельно увеличилось число произведений различных жанров, написан­ных на исторические темы. Эта историческая драма внесла свой вклад в рост национального самосознания народа и разнообразила его духовную жизнь новыми подходами[3].
В данной статье мы намерены проследить то, каким образом авто­ром указанной драмы формируется этническая идентичность, какие относящиеся к ней понятия и принципы важны для его героев. При этом, в качестве компонентов этнического самосознания мы будем исследовать в произведении следующие аспекты:
1. Понятие «родина», формирующееся на основе такой категории, как «великий предок».
2. Религия.
3. Образ врага.
4. Культура.
5. Устройство общества.
6. Образ женщины.
7. Единство народа.
В рассматриваемой драме ее автор обращается к важной в исто­рии татарского народа эпохе распада Золотой Орды и образования Казанского ханства. Есть несколько версий формирования Казанского ханства, но по доминирующей именно Улу-Мухаммед является осно­вателем государства, ставшего одним из ведущих политических, тор­гово-экономических и культурных центров на стыке Европы и Азии. А Улу-Мухаммед был одним из потомков Чингиз-хана и одним из последних ханов Золотой Орды. Он сел на сарайский престол около 1419 г., но в 1437 г. был вынужден оставить его Кече-Мухаммеду. По­сле нескольких месяцев нахождения в Крыму, он, вместе с тремя ты­сячами людей, пришел в городок Белев на Оке. Но московский вели­кий князь Василий II, которому он когда-то сам дал ярлык на трон, отправил против него сорокатысячное войско. Несмотря на то, что Улу-Мухамммед пытался разрешить проблему мирным путем, все же началась война. Войско Улу-Мухаммеда в тысячу человек или чуть больше одержало победу над гораздо более многочисленным войском Московского великого княжества. Несколько тысяч человек из рус­ских оказалось в плену, остальные были убиты или бежали. Улу-Мухаммед пришел в Казань и местные правители, а также народ, посадили его на казанский трон. В 1445 году Улу-Мухаммед победил многочисленное московское войско и взял в плен самого Василия II. Русский великий князь просил простить его и помиловать, и Улу-Мухаммед принял решение вновь посадить его на московский прес­тол[4]. Так ситуация выглядит у М.Г. Худякова и Г. Исхаки следует ему.
Основной конфликт указанной выше драмы, по мнению Г.С. Ну­риева, заключается в столкновении сил, создающих препятствия в росте общего самосознания народа и в стремлении его к самоопреде­лению. Текст трагедии написан с использованием слов, фразеологии, грамматических форм, преувеличенных сравнений, своеобразных ме­тафор и эпитетов, создающих историческую атмосферу того периода[5].
В качестве основного материала своей драмы Г. Исхаки берет статью Р. Фахретдина 1908-го года «Хан Улу-Мухаммед». Но несмот­ря на то, что произведение Г. Исхаки называется исторической дра­мой, все же это художественное произведение. Поэтому в нем присут­ствуют авторский вымысел и изменение исторических событий, так как законы литературы требуют оживления истории. Например, боль­шую часть четвертого действия драмы занимает сцена рассматривания свадебных подарков, ибо сын Улу Мухаммеда Якуб женится на доче­ри одного из казанских беков. По этому случаю в ханский дворец собрались жены городской элиты. А ведь ничего этого нет в историче­ских источниках. Но это помогает изобразить обычаи татарского наро­да и ханского дворца[6].
Теперь перейдем к анализу произведения с точки зрения выявле­ния основных подходов его автора к формированию этнической иден­тичности татар. Анализ будет вестись по тем компонентам этниче­ского самосознания, которые были выделены выше.
1. Родина.
В пьесе его герои признают своим великим предком Чингиз-хана. Сам Улу-Мухаммед с гордостью говорит, что он – сын Великого Чин­гиза и поэтому не будет унижаться перед русскими[7]. Для высшего руководства государства наследие великого предка важнее, чем собст­венная жизнь. Например, казанский воевода говорит о том, что им важ­но сохранить осколки государства Чингиз-хана, завещанного предка­ми[8]. После победы над русскими, люди Улу-Мухаммеда радуются, что они спасли государство от исчезновения и еще раз прославили величие страны, унаследованной от хана Батыя и Великого Чингиз-хана[9].
У народа Улу-Мухаммеда есть священный символ – знамя Чин­гиз-хана, о котором устами Улу-Мухаммеда говорится: «Это знамя – священное знамя нашего великого предка Чингиз-хана. Мы не можем его спустить и не спустим, оно вечно будет развеваться на этих зем­лях. Кроме Бога нет больше силы, способной спустить его, мы умрем, нас не будет, а оно останется!»[10] Перед войной с русскими этот хан отмечает: «Русские разорвут в клочья наше священное голубое знамя, данное нам навеки Чингизом и объединившее все кыпчакские зем­ли»[11]. Когда русские бояре предстали перед ханом и пытались цело­вать его ноги, хан сказал, что целовать нужно не ноги его, а знамя[12].
Из пьесы мы узнаем, что Чингиз-хан любое дело распределял между помощниками. Так окружение советует поступать и Улу-Му­хаммеду. Кроме того, насильственное обращение в ислам противоре­чит Ясе Чингиз-хана, который велел уважать любую религию и любого священнослужителя[13].
Улу-Мухаммед в драме говорит своему сыну, что они – дети Чин­гиз-хана, построившего мировое государство, и вмешиваться в веро­исповедание друзей или врагов – это мелочно, они выше этого, Яса их предков запрещает встревать в личные отношения Бога и человека[14].
После изгнания из Сарая Улу-Мухаммед выбрал новые земли не случайно. «Командан» Тимур объясняет это так: «Несмотря на то, что когда наши предки пришли в Булгар, военное дело здесь было нераз­вито, булгары многому научили наших предков, нашу мусульманскую религию мы переняли от них, строительство городов, даже во времена великих ханов деньги наши чеканились здесь. Именно Булгар объеди­нил наши разрозненные племена, пришедшие с Каракорума, с уйгур­ских земель и из Сибири»[15]. Другой герой пьесы – Саид Джалиль, говорит о булгарах: «Здешний народ еще более религиозен, чем народ Сарая, они более богобоязненные, больше уважают старших, люди бо­лее грамотны, читают книги и Коран»[16]. Кроме того, мечети есть даже в деревнях, есть имамы и во многих местах – медресе. Народ грамо­тен. Наука и знания – в почете. Люди – религиозны, разврата почти нет»[17]. Кто-то из народа казанского говорит: «…из-за раздоров в верхах государства русские враги распоясались, перекрыли торговые пути, напали на наши земли, так и обнищало наше богатое государст­во. Кроме того, у нас было все, но в последние столетия мы не обеспе­чивали государство военачальниками, способными защитить страну. Возможно, потому, что народ-торговец и не способен на это. Наши враги-соседи русские, с каждым днем все размножались и стали напа­дать на наши земли и города, они уводили не только скот, но и нашу молодежь»[18].
Таким образом, по мнению Г. Исхаки, Золотая Орда и Булгар – это общая родина татар. Золотая Орда была великой империей, но и булгарский народ сделал немало в рамках этого государства.
2. Религия.
Герои произведения исповедуют ислам, но одновременно верят и в Тенгри. Именно он дал власть хану. И Коран велит им повиноваться власть имущим, исповедующим ту же религию[19]. Сам Улу-Мухаммед признает, что сила сегодня есть, завтра нет, все в руках Бога[20]. Он да­же не позволяет своим врагам падать ниц перед ним, так как у мусульман никто, кроме Бога, не достоин этого[21].
Перед войной с русскими жена хана – Гульбика, надевает мужу на шею священный оберег, оставшийся от предков-ханов. Того, на ком этот оберег, меч не сечет и стрелы не ранят[22]. То есть, несмотря на то, что ислам уже являлся официальной религией, по мнению Г. Исхаки, элементы язычества в обществе еще были живы.
Но показательно, что накануне битвы хан Улу-Мухаммед сажает перед собой жену и детей и велит читать им всем «Аят Аль-Курси»[23]. Ясно, что Г. Исхаки рисует татар полноценными мусульманами.
3. Враг.
Образ иного, в том числе врага, очень важен, ибо он помогает формировать представление о себе. По Г. Исхаки русские – враги та­тар. Перед битвой татары обещают превратить их в пепел[24]. Улу-Му­хаммед говорит о том, что они немало вреда принесли его народу – грабили их торговые суда, уводили в монастыри женщин[25]. Но несмо­тря на это, он хочет мира с соседями. Улу-Мухаммед изображен муд­рым правителем, и до, и после битвы с русскими он говорит о важно­сти мирной жизни с соседями. Но посол Москвы, боярин Андрей Галитаев, говорит, что русским, которые настрадались от татар, мир не нужен. Они будут мстить при любой возможности и не дадут татарам жить на русской земле. На что Улу-Мухаммед спрашивает, неужели татары не сделали ничего хорошего русским? Ведь до них все княжества воевали между собой, не было ни мостов, ни дорог, купцы боялись торговать на русских землях, а теперь все иначе, это именно татары сделали московского князя великим князем и назначи­ли патриарха, освободили церковь от уплаты налогов, объединили русские земли в одно государство[26].
Из-за того, что русские не хотят понимать такой роли татар, как видится Г.Исхаки, татары называют русских «черным сердцем», вра­гами религии, государства и знамени Чингиз-хана[27]. В драме боль­шинство военачальников русского войска пьяницы, везде водка льется рекой, везде раздор – москвичи не могут примириться с псковитянами и т.д. Войско у русских многочисленное, но оружие старое, кони не обучены, воины – юнцы, не нюхавшие пороху[28].
В пьесе перед началом войны хан публично молится и просит Бога сделать врагов слепыми, хромыми и трусливыми[29]. И даже глав­ное духовное лицо страны татар говорит: «Пусть даже русский отец твой – все равно держи топор за пазухой»[30]. Татарский воевода указы­вает, что «Русские очень хитрые, не такие простаки, как мы, их попы у шайтана учатся[31]. Русское государство сейчас не то стадо баранов, что было, когда наши предки пришли в Поволжье. Теперь их объединяют священнослужители. Наши предки совершили ошибку, создав великое княжество Московское. И если мы сейчас не исправим ее, то оставим в наследство нашему государству и будущим поколениям большие проблемы»[32], – говорит воевода.
Алтын бек, один из казанских правителей, согласно трактовке Г. Исхаки, считает, что лучше всего оставить русское государство его народу, а народ русский – в его религии, так как народы, исповедую­щие христианство, высоко ценят честность мусульман в торговых делах и их уважение к другим религиям[33].
Секретарь хана Мирза Гали тем не менее полагает, что «русские привыкли слушаться только кнута. Как только тиран свергнут, страну с головой накрывают смуты. Это было, есть и будет»[34]. Сам Улу-Му­хаммед высказывается так: «Русские – безграмотный лесной народ, они безнравственны»[35]. Но, – как говорит Абульмухсин, народный поэт-дервиш, – рыба гниет с головы[36] и князь Московский Василий – прямое тому подтверждение. Однако вопреки жестким высказывани­ям, Г.Исхаки в целом придерживается твердой позиции – русские и татары должны стараться понимать друг друга, жить в мире и согла­сии, уважая соседей. Эту мысль он вкладывает и в уста своего главно­го героя. В целом, враг оказывается не таким чуждым, скорее речь идет о разности религий и культур, необходимости терпимости в отношении друг друга.
4. Культура.
По мнению мудрого и человечного правителя Улу-Мухаммеда, для того, «чтобы построить государство, нужны знания, уверенность друг в друге, народ должен быть сплочен и дружен. А это делается с помощью поэзии, книг и истории. Нам нужно возродить в глазах на­рода эпоху процветания и мира наших предков. Вложить в души наших воинов легенды о героях древних времен»[37]. Улу-Мухаммед в драме велит строить больше медресе и расширять систему образова­ния[38]. Видно, что автор пьесы воплощает в Улу-Мухаммеде идеально­го правителя, следующего принципам своего великого предка. Тем не менее отчетливо просматривается стремление Г. Исхаки обеспечить культурное развитие своих сородичей, так сказать, культурную протя­женность татарского народа.
5. Устройство общества.
В драме обсуждается и вопрос об устройстве татарского общества периода правления хана Улу-Мухаммеда. Так, представитель народа, аксакал, говорит хану: «Мы – простой народ, должны исполнять свой долг перед своим ханом, властями, духовенством, сеидами – налоги, войска – все это наш долг перед государством и ханом. А чтобы народ был спокоен, подчиненные хана, и большие, и маленькие, должны верой и правдой служить народу» – так выглядит идеальное государ­ство по Г. Исхаки. Поэт Абульмухсин просит хана следить за тем, чтобы его сыновья, визири и беки не свернули с прямого пути[39]. Тут, скорее всего, для Г. Исхаки важно было подчеркнуть, что татары – на­род государственный, умеющий государством управляться. Хотя ри­суется в целом государство аристократическое, писатель подчеркивал, что правители у татар должны были заботиться о народе. Хотя и народ должен был выполнять свои задачи.
6. Отношение к женщине.
Отношение к женщине в татарском обществе у Г. Исхаки тесно переплетено с сохранением государства и устоев общества. Жена хана перед битвой с русскими отмечает, что не одни татарки окружены русскими войсками и чем тысячи женщин и девушек будут обесчеще­ны, пусть лучше их тела сгниют под снегом, чем потерять честь, луч­ше лишиться жизни[40]. Хан Улу-Мухаммед перед битвой с русскими своим воинам говорит, что они прибегают к мечу не ради наживы и новых территорий, а чтобы защитить землю, народ и веру от врага, чтобы уберечь честь матерей, сестер, дочерей и жен[41]. После победы хан снова обращается к своему войску и сообщает, что победив врага, они не только уберегли честь матерей, сестер, жен и дочерей, но и прославили свое государство и народ[42].
7. Единство.
По мнению Г. Исхаки, единственный способ объединить тюрков – это построить новое сильное тюркское государство[43]. В Поволжье му­сульмане и язычники живут рядом, вместе трудятся, торгуют, занима­ются земледелием, живут в мире, но государство должно быть в руках тюрко-татар. Один из героев драмы – Саид, указывает: «Как угодно, но мы должны сейчас воссоединить наши разрозненные земли, со­брать их в единую силу под знаменем Чингиза. Только так мы сможем сохранить наши земли и государство от врага»[44]. Примерно так же рассуждает и жена хана: «У соседствующих тюркских земель желание одно – это чтобы Поволжье, Урал – наследие Чингиза – стали единым сильным государством. Язык у нас – один, вера – одна, обычаи – одни и поэтому мы дружно будем объединяться и крепнуть, если враг не войдет в наши ряды». Хан Улу-Мухаммед, обращаясь к казанцам, от­мечает: «Все вы знаете, что много столетий эта земля, вода принадле­жат вашим предкам, издавна эти земли были тюркскими, когда наши деды пришли в Поволжье, эти земли были лишь частью Золотой Орды, поклонялись ханам Сарая, а сарайское государство приняло от вас ислам и склонило голову перед вашими знаниями. В последние годы раздоры между ханскими детьми нанесли вред Булгарскому государству. Враг пронесся по всей нашей земле. Моя цель – объеди­нить все наши земли и создать столь же сильное государство, как во времена наших предков, оставив его в наследство детям. Сейчас, что­бы сберечь наши основные земли, мы поднимаем знамя Чингиза и оснуем здесь город. Пока Казань в наших руках, ни один русский не переправится через Волгу. Этот город – Казань – будет хранителем всех земель наших предков, нашего мусульманского народа, ислама, наших знаний, ремесел, торговли, это будет священный город»[45]. Один из местных правителей времени прихода Улу-Мухаммеда – Галим бек, рассуждает так: «Расположено наше новое государство на большом торговом пути, народ – старательный и благоразумный. Если же мы сумеем основать власть на честности и справедливости, рус­ские не смогут навредить ему, даже если соберут бесов со всего мира[46]. Несмотря на то, что в приведенных выше рассуждениях тата­ры как бы «раздваиваются» – у них есть как булгарские, так и собст­венно татарские корни – для Г. Исхаки эти два народа имеют общие тюркские истоки. Вот что говорит по этому поводу хан Улу-Мухам­мед: «Понимая, что мы с народом Булгара, который жил здесь тысячу лет, имеем одни корни, мы построили новое государство, и приложи­ли немало усилий, чтобы сделать его представителем Золотой Ор­ды»[47]. А казанский бек присягнул Улу-Мухаммеду со словами: «Кто храбрее в том, чтобы остановить набеги русских, кто лучше сохранит славу нашего государства, тот пусть и несет наше знамя».
Таким образом, автор драмы видит Казань наследницей Золотой Орды, принципов и идеалов ее государственного устройства, которые должны объединить все тюркские народы и вновь вернуть былую славу творению Чингизхана. Но при этом булгарские предки как бы растворяются в этом государстве, передав его народу свою культуру и религию. В итоге обнаруживается, что Г. Исхаки развивает в драме собственно тюрко-татарскую идентичность, ту идентичность, основыкоторой были заложены еще Ш. Марджани. В реальности, национальная идентичность, развиваемая эмигрантом, противоречила той «булгарской» идентичности, которую пытались с 1940-х гг. навязать татарам через специальное постановление коммуно-большевистские шовинистические руководители СССР. В построениях Г. Исхаки отчетливо видна близость с теми идеологами татар современности, которые начали развивать тюрко-татарскую идентичность позднесоветского и постсоветского периодов[48].
[1] Сәхапов Ә. Исхакый һәм XX гасыр татар әдәбияты. Монография. – Казан: Татар «Мирас» кит. нәшр., 1997. – 394 б.
[2] Миңнегулов Х.Г. Исхакыйның мөһаҗирлектәге иҗаты. – Казан: Тат. кит. нәшр., 2004. – 55 б.
[3] Сәхапов Ә. Исхакый… – 392–393 б.
[4] Там же. – 56–57 бб.
[5] Нуриев Г.С. Г. Исхакыйның «Олуг Мөхәммәд» тарихи трагедиясе поэтика­сы // Гаяз Исхакый иҗаты: хәзерге караш: Г. Исхакыйның тууына 130ел тулуга багышланган халыкара фәнни-гамәли конференция материаллары (11 декабрь, 2008 ). – Казан, 2008. – 90–91 б.
[6] Ә. Сәхапов. Исхакый… – 56 б.
[7] Исхаки Г. Улу-Мөхәммәд. Әсәрләр. 15 томда. 5 т. – Казан, 2009. – 448 б.
[8] Там же.
[9] Там же. – 457 б.
[10] Там же. – 446 б.
[11] Там же. – 452 б.
[12] Там же. – 458 б.
[13] Там же. – 487 б.
[14] Там же. – 511 б.
[15] Там же. – 460 б.
[16] Там же. – 489 б.
[17] Там же. – 490 б.
[18] Там же. – 461 б.
[19] Там же. – 448 б.
[20] Там же. – 503 б.
[21] Там же. – 514 б.
[22] Там же. – 451 б.
[23] Там же.
[24] Там же. – 443 б.
[25] Там же. – 445 б.
[26] Там же.
[27] Там же. – 448 б.
[28] Там же. – 450 б.
[29] Там же. – 451 б.
[30] Там же. – 505 б.
[31] Там же. – 506 б.
[32] Там же.
[33] Там же. – 507 б.
[34] Там же. – 509 б.
[35] Там же. – 511 б.
[36] Там же. – 474 б.
[37] Там же. – 474 б.
[38] Там же. – 491 б.
[39] Там же. – 468 б.
[40] Там же. – 451 б.
[41] Там же. – 453 б.
[42] Там же. – 457 б.
[43] Мусин Ф. Гаяз Исхакый (Тормышы һәм эшчәнлеге). – Казан: Тат. кит. нәшр., 1998. – 172 б.
[44] Там же. – С. 460.
[45] Там же. – С. 467.
[46] Там же.
[47] Там же. – С. 508.
[48] Исхаков Д.М. Проблемы становления и транформации татарской нации. – Казань: Мастер-Лайн, 1997. – С. 92–99, 194–230.
А.К. Бикяшева

Ачык хат хормэтле Миллиетешлэр – придадим огласки имена наших доблестных джигитов арестованных по сфабрикованным обвинениям властями РФ!

Ачык хат хормэтле Миллиетешлэр – придадим огласки имена наших доблестных джигитов арестованных по сфабрикованным обвинениям властями РФ!

Хормэтле эфенделэр hэм ханымнар Ас салам алейкум! Я Аскер Бикбаев Заместитель Председателя НДП Ватан обращаюсь к Вам с предложением помочь нам составить наш Список татарских исламских политзаключенных. На фоне идущих народных выступлений по стране и многочисленных разговоров о необходимости освобождении полит заключенных, нет ни слова о татарских и исламских политзаключенных, как будто их нет. Но они есть и не мало. И было бы честным и справедливым, чтобы их имена стали достоянием общественности. Поэтому и нужен наш единый список татарских исламских политзаключенных указанием статьи, за которую их арестовали и даты ареста. Прошу вас высылать данные списки на мой email: askerbey@gmail.com irekle.syuz@gmail.com C уважением и надеждой на понимание и поддержку, Аскер Бикбаев Заместитель Председателя НДП Ватан 30 января 2012г

Авто пробег За честные выборы 29 января Содовое кольцо Москвы






http://www.avto.ru/news/news_36347.html

Автопробег за честные выборы блокировал Садовое кольцо

Автопробег за честные выборы в воскресенье днем, 29 января 2012 года, серьезно осложнил движение по Садовому кольцу, сообщает «Эхо Москвы». Так, по данным «Яндекс-Пробки», почти столи Смоленский бульвар, Садово-Кудринская улица, Земляной вал, Гончарный проезд и другие участки трассы.

По словам политика и одного из организаторов акции Владимира Рыжкова, в ней участвовали около 3,5 тыс. автомобилей. Машины с белой символикой - лентами, шарами или просто листами белой бумаги - стояли в 3-4 ряда вплотную друг к другу. Между тем, данных полиции о количестве протестующих нет. В ГУВД столицы радиостанции заявили, что поскольку акция стихийная, то подсчет ее участников не велся.

Между тем, помимо автомобилистов, к протесту присоединились и пешеходы. Десятки людей стояли на тротуарах вдоль Садового и размахивали белыми шапками, шарфами или лентами.